Едва за ними захлопнулась дверь, на лице Джонатана появилась лукавая улыбка:
— Так чем же это вы тут занимались?
— Да ничем, — ответила Линда, возвращаясь к столу с украшениями.
— Я провозгласил Ли официальным другом нашего семейства, чтобы завтра она могла выступить в роли хозяйки.
— Друг семейства? — хмыкнул Джонатан.
Подняв одну бровь, пританцовывая, он направился к Ли. Из-под опущенных ресниц Ли заметила грозный взгляд Уэйда, а когда Джонатан приблизился, с готовностью подставила ему щеку. Он, однако, взял ее за плечи и развернул к себе.
— Тогда я от имени семейства приветствую вас.
Но Джонатан не стал целовать ее в щеку, а прижался губами ко рту. Поцелуй, крепкий, но продолжавшийся не более секунды, так насмешил Ли, что она с трудом удержалась от того, чтобы рассмеяться вслух: Джонатан, судя по всему, был поцелуйщиком что надо, но его объятия были лишены сексуальной притягательности старшего брата. Она не успела и звуком высказать Джонатану свой протест, как Уэйд с лицом, которое напугало бы и вождя людоедов, оттащил брата в сторону.
— Очень смешно, Джонатан, обхохочешься!
— Что же тут смешного? — Джонатан ткнул пальцем в сторону Ли и с шутливым вызовом взглянул на Уэйда. — Я вхожу в комнату и вижу, как ты целуешь роскошную женщину. Тут же ты сообщаешь, что отныне она официальный друг нашего семейства. Я и решил, что официально имею право ее облобызать. — И он протянул руку Ли. — Приветствую вас в нашей семье. — Потом поднял бровь и слегка кивнул в сторону Уэйда, как бы спрашивая: что это с ним такое?
Теперь уже Ли не выдержала и расхохоталась.
— Благодарю вас, Джонатан. — Она пожала его руку. — Вы с Уэйдом оказали мне самый дружеский прием как другу семьи.
Джонатан, все так же пританцовывая, пошел к двери, сообщив на прощание:
— Буду в сарае. Можете вернуться к вашим занятиям. Больше я… м-м-м-м… вам не помешаю.
Изо рта Уэйда вырвалось тихое рычание, не предвещавшее ничего хорошего, но Джонатан, не дожидаясь продолжения, выскочил вон из комнаты.
— Ох уж этот щенок! Вот я ему покажу!
— Не обращайте внимания, Уэйд. Он ведь просто шутил, и я ни чуточки не обиделась. — Понимая, что неплохо бы переменить тему беседы, она сказала: — Я тронута тем, что вы доверились мне. Майра Джо будет счастлива, что вы сложили оружие.
Разговор зашел о его дочери, и Уэйд мигом забыл про Джонатана. На время, во всяком случае. Ли не сомневалась — Джонатан немного позднее узнает о себе много нового.
— Надеюсь. Я так волнуюсь за нее!
— Знаю, но причин для беспокойства нет. У нее обычная предсвадебная горячка. Да и кроме подготовки к бракосочетанию сколько волнений было из-за выпускного вечера, а потом это противостояние с обожаемым папочкой…
— Да-да, по-моему, нагрузка была чрезмерной.
— Хватит вам себя грызть, давайте лучше воспользуемся затишьем и, пока вы в добродушном настроении, поговорим о фраке.
— Давайте лучше не будем.
— Нет, будем, — сказала она решительно, видя, что он направляется к нераспечатанным коробкам. Уэйд принялся их развязывать, точно и не слышал ее слов. — Я не позволю вам игнорировать меня.
— О женщины! — Уэйд со вздохом поднял глаза к небу, его лицо приняло знакомое ей упрямое выражение. — Я же сказал, что не желаю говорить на эту тему. Мне уже пришлось пойти на уступки, на сегодня хватит.
— Да, вы многим поступились, по сравнению с этим вопрос о фраке и связанных с ним неудобствах куда менее важен.
Опершись руками о стол, Уэйд перенес на них тяжесть тела.
— Ошибаетесь, Ли, он очень важен. Вам, конечно, это кажется глупостью, но ни для кого, даже для Майры Джо, я не облачусь в этот обезьяний наряд. Я надевал его только один раз, но больше — ни за что.
— Тогда спросите себя, что важнее: ваша дутая гордость или сообщения о свадьбе вашей дочери, которые появятся в печати? А что они появятся, и притом в разделе светской хроники, я не сомневаюсь. Так неужто вам хочется, чтобы их авторы проводили параллель между свадьбой и тем инцидентом?
Но Уэйд твердо стоял на своем. Решив на время отступить, Ли прибегла к тактическому маневру:
— Ну хорошо, оставим пока вопрос о фраке открытым. А не посмотреть ли мне, просто так, интереса ради, во что вы оденетесь завтра?
Уэйд взглядом дал ей понять, что отлично все понял.
— Жевательный табак обещаю оставить в спальне.
— Уэйд…
— Я знаю, моя дочь меня любит, — прервал он ее, подняв руку. — Но знаю также: ей хочется сделать из меня нечто мне несвойственное. Я никогда не стану городским франтом, но, если вам угодно, с удовольствием покажу вам то, что приготовил на завтра. Только не требуйте от меня слишком многого.
Поймав его на слове, пока он не передумал, Линда немедленно отправилась за ним в его комнату. Уэйд открыл дверь, включил свет, и ее обдал присущий лишь ему одному сильный запах. Ничем не примечательная чисто прибранная комната с аккуратно застеленной постелью тем не менее носила на себе печать личности своего обитателя, начиная от перекинутых через спинку стула джинсов с торчащим из них ремнем и кончая книжной полкой, где рядом с «Коневодством в девяностые годы» красовались новейшие детективы. На туалетном столике лежали ручные часы на причудливо изогнувшемся кожаном ремешке, а верх гардероба украшала копилка орехового дерева с его инициалами. Копилка была явно не во вкусе Уэйда, скорее всего, ее подарила отцу Майра Джо.
Словом, в комнате не было ничего необычайного, но она подействовала на Ли как призывный вой сирены.
К счастью, ее замешательство длилось не более нескольких секунд и прошло незамеченным для Уэйда, который в это время рылся в стенном шкафу. Когда он обернулся, она уже обрела душевное равновесие.
Положив на кровать безупречно отутюженные темные джинсы, он добавил к ним туго накрахмаленную белую рубашку, ремень с тиснением и парадные ботинки. Они были разношенные, подобно всем своим собратьям, которые Ли видела на ногах Уэйда, но выгодно отличались от них тем, что были начищены до блеска.
Ли не знала, что сказать, а сказать надо было, поскольку Уэйд явно ждал от нее похвал. Наконец она нашлась:
— А в чем будет Майра Джо?
— Майра Джо? — переспросил он растерянно.
— Да, Майра Джо. Маленькая девушка с длинными темными волосами, проживает по этому адресу.
— Весьма остроумно. Обхохочешься. Я не знаю.
— Она не показывала вам новый туалет для завтрашнего события?
— Ах да, припоминаю, что-то показывала. Какая-то чудная юбка из трех кусков, один выглядывает из-под другого. Впечатление такое, будто ее надставили, когда девочка выросла. Представляете себе?
