Теперь нужно найти воду. Паника нового рода скрутила живот Малейн, когда она поняла, что ни кухни, ни источника воды в башне нет. Когда-то здесь жили ученые и они, конечно же, должны были что-то есть и каким-то образом мыться, но Малейн сомневалась, что продовольствие и воду они таскали сами.
— Сейчас, подожди, — бормотала она, успокаивая больше себя, чем Дженни. — Что-то должно быть.
Этим чем-то оказался механизм из нескольких шкивов, подвешенных к потолку у входа на четвертый этаж. На каждом шкиве висело по ведру, и в одном из них оказалась вода. Малейн принюхалась. Слава Создателю, чистая.
Она сняла ведро и отнесла его к Дженни. Осторожно окунула тряпку и начала протирать девушке руки. Служанка лежала неподвижно, закрыв глаза. «Может, она потеряла сознание?», — подумала Малейн. Полежать немного без чувств ей сейчас будет полезно.
Закончив, Малейн огляделась. Впервые с тех пор, как они зашли в башню, она позволила себе задаться вопросом: «Что теперь делать?». И что будет дальше? Ведь дальше что-то должно произойти, обязательно.
Она снова спустилась по ступенькам, хотя ее ноги уже болели от хождения по лестнице. Но эти ощущения удерживали ее в реальности. Она не может себе позволить соскользнуть блаженное беспамятство, как это сделала Дженни.
Малейн приложила ухо к двери. Ничего не слышно. Ни голоса дяди, ни криков толпы. Все либо уже разошлись, либо башня прекрасно блокировала звуки. В конце концов, ее построили для ученых, которым для работы нужна была тишина.
— Нас ведь не выпустят? — спросил дрожащий голос.
Что ж, Дженни всё-таки в сознании. Она стояла наверху. Малейн медленно поднялась обратно.
— Боюсь, что не сегодня, — вздохнула принцесса.
Она постаралась улыбнуться, но это больше походило на гримасу.
Служанка затряслась. Малейн потянулась, чтобы взять ее за руки, но Дженни от нее отшатнулась.
— Почему вы так спокойны? — крикнула она. — Нас бросили в тюрьму! В тюрьму, черт вас дери!
Малейн нервно сглотнула. Если бы служанка только знала, как близка принцесса к тому, чтобы начать биться головой об эти каменные стены.
— За что? — возмутилась Дженни. — Почему они выбрали меня? Мне даже не сказали, в чем причина! Просто оторвали от работы и велели собираться!
Она провела рукой по своим светлым растрепанным волосам. Подняла лицо к потолку, и Малейн заметила, что в ее глазах блестят слезы.
— Мне жаль, — ответила Малейн. — Я не хотела, чтобы так произошло, и я… я не посылала именно за тобой. Я… просто хотела, чтобы все были счастливы, — ее голос предательски дрожал.
Малейн зажмурилась и стиснула зубы, пытаясь проглотить ком в горле.
— Что вы сделали? — рявкнула Дженни.
— Я… — принцесса глубоко вздохнула, забыв про вредный воздух. — Я обручилась с принцем Эльбы.
— Чего? — глаза Дженни расширились. — Вы издеваетесь? Поэтому я здесь?
— Кажется, мой дядя решил, что это заговор. И что мне нужна прислуга в заточении.
Дженни протяжно завыла, закрыв лицо руками, и Малейн бросилась ее утешать.
— Послушай, Дженни, я уверена, твоя семья получит компенсацию! И к тебе будут пускать посетителей. Тэдди точно допустят, вот увидишь!
Конечно же, она ни в чем не была уверена, но ее слова всё-таки сработали. Служанка опустила руки и посмотрела на лестницу. Малейн молилась, что Дженни не придет в голову броситься с нее.
— Значит, мы тут надолго? — тихо спросила Дженни.
— Нет, — твердо сказала Малейн. — Мы скоро выйдем, обе.
— Откуда вы знаете?
Принцесса развернулась и снова начала спускаться по каменным ступенькам. Решимость и уверенность расцветали в ней с каждым новым шагом.
— У меня есть друзья. Они не допустят, чтобы со мной обращались подобным образом. А еще, — она обернулась и на этот раз улыбнулась искренне, — пока они ищут способ вытащить нас снаружи, я буду искать его изнутри. Обыщу в этой башне каждый угол, загляну в каждую щель, пока не найду самое слабое место.
Малейн осмотрелась. Все стены башни плотно покрыты полками с книгами и свитками.
— А когда мои руки устанут от поисков, я буду читать. Прочту здесь каждую книги от корки до корки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И как же чтение нас спасет?
— Чтение не спасет, но информация может.
— А что ваш принц?
Малейн замерла. Сердце будто кто-то сжал сильной и грубой рукой. В минуту отчаяния ей показалось, что Роб бросил ее, но она не должна так о нем думать. Он находчив и не оставит попыток ее спасти.
— Мой принц будет держаться крепко. И я тоже буду.
…
Дорогая Книга,
Писать на таких приятных чистых листах кажется почти преступлением, но никто не трогал тебя уже много лет, как я могу судить по тонкому слою пыли, который я сдула с твоей кожаной обложки. Так что смею предположить, ты не будешь против, если станешь хранительницей моих мыслей.
Пишу сюда, потому что мне нужно с кем-то поговорить. С кем угодно. Я не говорила ни с единой живой душой (по крайней мере, с той, которая мне ответит) последние две недели. А еще во мне проснулась потребность кидаться вещами только для того, чтобы слышать громкие звуки.
Моя спутница Дженни со мной не разговаривает. Она сердится на меня, и я ее понимаю. Для нее я — причина, по которой она оказалась взаперти в этой башне, вдали от семьи и друзей. Я бы тоже сердилась на ее месте.
Но я также твердо верю, что мой дядя — вот кто на самом деле виноват во всех бедах, и моих, и Дженни. Поэтому я не уверена, насколько полезно для нее вымещать свой гнев на мне. Всё, что она делает, это сшивает и стирает старые тряпки в одном из ведер, которое мы сняли со шкивов. Она ничего не напевает и не шепчет себе под нос, когда я смотрю. И даже когда не смотрю.
Что ж. Я тоже расстроена. Я изучила первые два этажа чуть более, чем полностью, но не нашла ни маленькой трещины, ни даже мышиной норки, которая вела бы наружу. В книгах и свитках тоже пока ничего нет, ни единого намека на выход. Такое чувство, что это самая крепкая и надежная башня во всем Брионе или даже на всем западном континенте. Усатых существ здесь тоже нет, к сожалению. Честно говоря, если бы сейчас со мной заговорила мышь, я бы поддалась искушению и ответила ей несмотря на то, что это первый признак безумия.
Я была уверена, что мы пробудем здесь всего несколько дней или, может, неделю в самом худшем случае. Мне казалось, что мои подданные не смогут смириться, что их принцессу просто так бросили гнить в башне. А еще я надеялась, что дядя сломается под политическим давлением соседних стран, но нет. Похоже, он окончательно убедился, что вокруг одни враги. Наверняка он не видит смысла торговать с предателями. И наверняка он окружил себя только самым бездарными гвардейцами, неспособными сказать ему правду в лицо.
Я молюсь за капитана Стейна. Надеюсь, дядя сохранил жизнь ему и тем воинам, которые отказались выполнять его безумные приказы. А еще я беспокоюсь, что если кто-то что-то не изменит в самое ближайшее время, то мало того, что я тут застряну, так еще и наше королевство рухнет. Дядя разрушает нашу армию и экономику, и я ничего не могу с этим поделать.
Моя самая большая надежда — это Роб. Самый находчивый человек из всех, кого я знаю. Он опытен в военной стратегии, и у него стальная воля, особенно когда дело касается того, что ему правда нужно. Я верю, что он меня спасет. Он сказал, что любит меня, и я ему верю. Роб не из тех мужчин, которые раздаривают свое сердце всем дамам подряд, и он никогда не бросался громкими словами.
Хотела бы я услышать, что случилось дальше в ту ночь, когда нас сюда бросили. Что произошло после того, как дверь закрылась. Но я с большим сожалением обнаружила, что звуки в нашем здании приглушены вдвойне. Между внутренней и внешней частью стен проложена шерсть. Я это знаю потому, что, обыскивая письменный стол, я нашла старые чертежи и небольшую заметку к ним. Ученые, которые работали в этой башне, хотели, чтобы звуки внешнего мира не отвлекали их от их исследований.
