и действительно использовать недавно выработанную самодисциплину, дабы сосредоточиться на своей новой цели, не беспокойтесь слишком сильно об опасности пуститься во все тяжкие. Если только раньше у вас не возникало проблем с зависимостью или развязным поведением.
Итак, целенаправленное предоставление себе небольших поблажек не станет для вас дорогой к погибели: освоение методов, описанных в этой книге, на самом деле поможет вам лучше организовать свои мысли и продуктивно использовать свои эмоции. Все это в конечном итоге увеличит вашу способность к концентрации внимания и самодисциплине.
Первоначальные затраты времени и энергии, необходимые для изучения новых методов, можно сравнить с тем, как вы сначала тратите немного времени и денег, приучая себя к занятиям в тренажерном зале. Хотя в процессе тренировок вы больше отдаете, чем получаете, в конечном итоге вы выигрываете во времени и продуктивности (и удовольствии!), обретая здоровое тело, более сильное, подвижное и способное соответствовать вашим потребностям. Инвестирование в развитие своих умственных способностей работает аналогичным образом: изучение способов управления своими мыслями и эмоциями требует определенных первоначальных усилий, но на самом деле процесс может быть интересным, поскольку вы лучше узнаете свой разум, и награда будет велика.
Освоение новых навыков, апробация новых подходов и отработка новых упражнений требуют умеренного сосредоточения. Самодисциплина часто является движущей силой концентрации внимания. Это означает, что ваша способность к обучению может выиграть, если вы предоставите себе небольшой отдых и ослабите самодисциплину в других сферах во имя своей цели овладеть новыми навыками. Те, в свою очередь, в итоге повысят ваши шансы на достижение всего того, что вы временно приостановили, чтобы нарастить свой личностный потенциал!
Как я использовала знания о самоконтроле для успеха своей диссертации
Когда я была бедной аспиранткой, большим источником стресса для меня являлась, конечно же, моя диссертация. Это была, пожалуй, самая сложная работа, которой мне когда-либо приходилось заниматься. За несколько лет мне было необходимо разработать оригинальную научную концепцию, получить ее одобрение от диссертационного совета, а также от исследовательской комиссии университета. Далее я должна была выполнить исследование, лично укомплектовав 100 % сеансов по сбору данных, во время которых я проводила множество психологических тестов для сотен студентов, разделив их на небольшие группы – примерно по 15 человек каждая. Затем мне пришлось проанализировать горы данных (что было особенно сложно для меня, так как математика давалась мне нелегко). Тем временем мне нужно было писать диссертацию объемом более 100 страниц, демонстрирующую широту знаний, превосходящую все, что мне когда-либо доводилось показывать прежде, а затем подготовить живую презентацию. Наконец, мне пришлось пройти через защиту диссертации, в ходе которой диссертационный совет намеренно задает сложные вопросы во время и после презентации вашего исследования, дабы доподлинно убедиться в том, что вы действительно квалифицированы настолько, чтобы называть себя кандидатом наук. Во время этого процесса мне также необходимо было завершить то, что казалось бесконечным круговоротом замечаний, дополнительного анализа, исправлений и уточнений с моим диссертационным советом. Даже просто собрать всех этих профессоров вместе было подвигом само по себе, не говоря уже о том, чтобы убедить их договориться, какие из их (часто расходящихся) идей должны быть реализованы в следующем раунде редактирования.
Я действительно была счастлива иметь возможность проводить собственное психологическое исследование и работать под руководством уважаемых профессоров. Однако признаюсь, меня весьма пугало это масштабное мероприятие: процесс написания диссертации, необходимой для получения ученой степени кандидата психологических наук в престижном университете, может занять от двух до четырех лет после окончания магистратуры. Из того, что я наблюдала у опередивших меня аспирантов по моей специальности, было ясно, что сроки будут в значительной степени зависеть от того, как быстро я сумею подготовить черновики для проверки диссертационным советом; мягко, но настойчиво уговаривать профессоров одобрить определенные разделы или дать четкие комментарии; включить их предложения в дальнейшую работу, а затем повторно следить за тем, чтобы они прочитали новые черновики и поделились своими впечатлениями. Кроме того, у меня наблюдались значительные проблемы с финансами. Чем дольше длился процесс подготовки диссертации, тем позднее я могла получить свою кандидатскую степень. Чем больше времени уходило на получение ученой степени, тем позднее я могла начать рассчитывать на реальные деньги (аспирантам по клинической психологии платят откровенно жалкие стипендии). У меня не было ни социальной, ни родительской поддержки; а студенческие ссуды все накапливались, пока я пыталась как-то держаться на плаву в финансовом отношении, проживая в комнате женского общежития на возмутительно дорогом, но захватывающе божественном острове, известном как Манхэттен.
Эти обстоятельства создавали ощущение давления, заставляющего делать все, что в человеческих силах, работая над диссертацией (и моим советом!) и при этом добираясь с тремя пересадками на метро в каждую сторону до больницы, где я работала полный рабочий день, чтобы пройти необходимую клиническую подготовку. (Возможно, это современный аналог рассказа вашей бабушки о том, что ей приходилось ходить босиком по снегу три мили[11] до школы, но я просто хочу, чтобы вы поняли, что я действительно все эти годы была «на передовой»!) Как вы понимаете, самоорганизация была для меня критически важной.
Знание того, что самоконтроль является ограниченным ресурсом, привело меня к очень увлекательному, необычайно продуктивному и в итоге финансово выгодному решению: я договорилась с самой собой о том, что, пока я работаю над диссертацией, мне разрешено есть и пить все, что я пожелаю, в каких угодно местах. Я проводила бесчисленное количество времени с ноутбуком в роскошных дорогих ресторанах, куда обычно никогда не позволяла себе ходить из-за скудного аспирантского бюджета и внимательного отношения к питанию. Я стала завсегдатаем элегантного ресторана в «Карлайл», одном из лучших отелей Нью-Йорка. Я регулярно подписывала чеки на сотню долларов после очередного декадентского праздника живота (коктейль «Старый кубинец» по-прежнему остается лучшим напитком, который я когда-либо пробовала в своей жизни!). Я оплачивала счета деньгами из своей студенческой ссуды. Единственное условие состояло в том, что я всегда должна была сидеть перед открытым ноутбуком с диссертацией на экране и руками на клавиатуре. И если мои пальцы не поднимали вилку с райской едой или стакан, чтобы сделать глоток «Старого кубинца», они были приклеены к клавиатуре. Я даже не позволяла себе заказать еду или напиток, пока не был открыт и подключен к Wi-Fi мой ноутбук, а на его экране не отображалась моя диссертация.
Конечно, эта стратегия с финансовой точки зрения может показаться безрассудной, а сама идея платить за еду в роскошных (и невероятно дорогих) ресторанах Нью-Йорка из денег студенческой ссуды, вероятно, вселяет ужас в сердца бухгалтеров по
