— Но оно закончилось, — сказала декан. — А потом появились вы. И объяснить это было, наверное, сложно.
— Я — дочь моей матери. Ее законный ребенок. Для меня не имеет значения, кем был мой отец. Но это важно кое для кого в Аравиле.
— Вот откуда появился капитан дальнего плавания. Если бы ваша мать умерла бездетной, кому перешел бы теперь ее титул?
— Моему дяде Бринкеру. Если я умру, не оставив наследника, он станет герцогом Галазонским.
— Вы никогда не собирались претендовать на трон Аравиля? Никто не пытался уговорить вас это сделать?
Фэрис вздернула подбородок.
— Я — герцогиня Галазонская.
Губы декана дрогнули.
— Вот как. Зачем мириться со вторым местом? Но можете быть уверены, что аравильские группировки смотрят на это иначе. Скажите мне, почему они вас не убили?
— Гораздо вероятнее, что они попытаются выдать меня замуж за какого-нибудь захудалого родственника. Ради безопасности мой дядя Бринкер внес поправку в закон о наследовании. Мне запрещено занимать трон.
— В ваших интересах быть лишенной права наследования по закону?
— Это в его интересах. Поправка стоила довольно дорого, но одна из группировок хорошо ему заплатила за хлопоты. А я все равно — герцогиня Галазонская.
— То, что была принята такая поправка, свидетельствует о том, что не все в Аравиле верят в историю о капитане.
Фэрис кивнула.
— Существует еще и фамильное сходство. Я совсем не похожа на родственников матери. Но у нас есть копии почти всех парадных портретов и среди них портрет матери моего отца. Тот же нос. Глаза непонятного цвета. Она была очень высокой. Мой отец унаследовал и нос, и рост. Считают к тому же, что у нее были рыжие волосы. Мой дядя утверждает, что не видит никакого сходства. Именно это заставляет меня думать, что сходство очень большое.
— Кажется, вы с дядей хорошо понимаете друг друга. — Задумчиво помолчав, декан прибавила: — Мне кажется, что Менари неверно истолковала ваши слова. Постарайтесь больше не говорить ничего такого, что может быть неправильно понято. И ни с кем не обсуждайте ваше происхождение. Это неэтично.
— Не буду. — Фэрис собралась уходить.
— И еще одно. — Декан прищурила темные глаза. Ее голос стал холодным и резким. — Если я когда-нибудь хоть раз еще услышу, что вы проходите по моему саду по пути в город или обратно, я отошлю вас назад к дяде навсегда. Вам ясно?
Фэрис застыла на месте.
— И научите своих подруг не звать вас по имени, когда пытаетесь остаться незамеченной. А теперь идите. Убирайтесь из моего кабинета.
Когда Фэрис утром шла на встречу с деканом, небо было покрыто свинцовыми тучами. К тому времени, когда она вышла из кабинета начальницы колледжа, уже зарядил дождь. Герцогиня выбрала длинную дорогу к мадам Виллет, отчасти для того, чтобы не промокнуть, отчасти для того, чтобы поразмыслить и успокоиться. Выйдя через северный холл в сад, она увидела, что дождь превратился в настоящий ливень. Фэрис остановилась и прислонилась к одной из холодных мраморных колонн. Перед ней лежал аккуратный квадрат сада с фонтаном в центре. Мелкий каменный бассейн был пуст, не считая нескольких валяющихся там вялых желтых листьев. Покинутый на зиму, которая еще не наступила, сад, казалось, понурился под ледяным ноябрьским дождем. Фэрис медлила, наслаждаясь тишиной.
Не раз в течение года, проведенного в Гринло, собственная история казалась Фэрис очень далекой. Гораздо более существенными были идеи, которые она старалась усвоить в библиотеке. Куда более полезными были термины и методики, изучаемые в классе. То, что она узнала о Джейн, а также рассказы ее подруг убедили Фэрис, что у всех есть семейные истории, будь то трагедия, комедия или роман. Ее история была, возможно, более яркой, но не выдающейся.
Из-за этого Фэрис было крайне неловко излагать декану голые факты. В обществе этой суровой женщины она чувствовала себя так, будто придумала какую-то небылицу, чтобы привлечь внимание. В то же время погружение в собственную историю помогло Фэрис понять, как все это сейчас далеко от нее. После года жизни в Гринло Галазон все еще яркой картиной стоял перед ее внутренним взором, обжигал ее сердце, но в целом былая жизнь казалась далекой и неинтересной.
Тишина сада успокоила Фэрис. Она избавилась от неловкости и нашла убежище в мыслях о Галазоне.
Не закрывая глаз, она могла видеть Галазон-Чейз таким, каким он бывал в подобные ноябрьские дни. Вместо серых колонн ее окружали серые деревья. Вместо аккуратно подстриженного сада она видела заросли ежевики и шиповника, некошеные травы и дикие цветы, доходящие до бедер и высушенные морозом, блеклые оттенки коричневого, золотого и серого. Но в это время в Галазоне уже наступала зима. С неба такого же серо-стального цвета должен падать снег, а не дождь, и ветер должен иметь привкус льда.
Фэрис смотрела, как непрерывные потоки дождя уходят в землю Гринло. Она далеко от дома, но так будет не всегда. Время идет, и настанет момент, когда она снова окажется в Галазоне.
Словно в ответ на эти мысли, дождь стал более неспешным, потом странно побелел; косые струи уже не хлестали наотмашь, а тихо ложились на плечи. В этот ноябрьский день, в этот утренний час, словно в лесах Галазон-Чейза, в Гринло пошел снег.
Фэрис пришла на ужин с опозданием. Столовая была переполнена, и привычное место — второй стул от конца за угловым столом — оказалось занятым. Подойдя ближе, она узнала сидящую на нем студентку. Менари. А вокруг нее, насторожившиеся, но вежливые, сидели Джейн, Натали и все остальные. Оставался один свободный стул, как раз напротив Поганки. Фэрис вздохнула и села на него.
— Декан вызвала к себе Еву-Марию, — говорила Натали с набитым ртом.
Фэрис вздрогнула, но промолчала.
Поршия казалась встревоженной.
— Не для того, чтобы поговорить о прошлой ночи? — Она взглянула на Менари и покраснела.
— Дежурство, — ответила Натали, проглотила кусок и продолжала: — Разве не так это всегда делается? Ева-Мария все равно недосыпает, потому что упорно занимается. Потом этот наш младенец попадает в беду, и Ева-Мария собирает вас всех спасать ее.
Гунхильда робко улыбнулась, но ничего не сказала.
Натали продолжала:
— И прямо на следующий день Еву-Марию вызывают на ночное дежурство, не выспавшуюся и проголодавшуюся.
— Бедная Ева-Мария, — сказала Поршия. — Декан сделала это нарочно.
— Ну, теперь мы знаем, где Ева-Мария. А как насчет тебя? — спросила Джейн, наливая Фэрис воды. — Где ты была?
— Я провела вторую половину дня, улыбаясь мадам Виллет, которая рвала меня на мелкие части. А вы чем были заняты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
