Помню, я, имея на кармане немного «фаруха», приперся в подвал, когда там репетировали Наив с желанием открыть ребятам глаза на правду этой жизни. В перерыве (минут через 15-ть после того, как они начали играть), мы втроем с Ивановым и Полещуком выкурили небольшую дульку моих шишек. Саша и Миша пробовали «фаруха» впервые, я уже имел четкое представление о том, как будут развиваться события. И хотя Майк по своей наркоманской привычке настаивал на том, что якобы "джойнт маловат", я его не стал слушать и сделал так, как считал нужным. Еще через пять минут Наивы имели в составе пару трупов, которые не могли играть, петь, ходить, разговаривать, а иногда даже дышать. Ступин злился и орал, Майк плакал, Иванов ржал, задыхаясь 20 минут, после чего начал жаловаться на озноб и дрожь в членах. «Фарух» знал свое дело, и делал его насмерть.
Трава стала для нас обыденностью, мы почти перестали бухать, и тусили во дворе с выпученными глазами круглые сутки. Репы шли своим чередом, особым кайфом для нас тогда было играть накуренными, и вместо того, что бы ебошить рок, мы все чаще и чаще проводили часы в подвале, ковыряя в среднем темпе каждый что-то свое. Примерно в это время Москву накрыла волна так называемой «питерской» кислоты. Выдаваемый дилерами за LSD, препарат на самом деле ни имел с легендарным эйсидом ничего общего. И, тем не менее, условно, все называли это «кислотой», и даже, для пущей убедительности, разведенный в воде порошок высаживался на листы промокательной бумаги, и продавался как «фирменные» дозы LSD. Таким образом «промокашки», или «бумажки» быстро вошли в моду, и даже те, кто принципиально не использовал ничего серьезнее травы, не обламывались от мазы иной раз съесть «кислой». «Кислота», в зависимости от жадности продавца делилась на «польскую» и «питерскую». «Польская» была той же «питерской», только дороже в полтора раза.
Наша «кислая» в отличии о того, чьим гордым именем она называлась, на самом деле была грязнейшим и вреднейшим химическим соединением под названием «фенциклидин», или PSP. Синтезировалась она кустарным способом в подвалах питерских вузов безвестными химиками любителями, (говорят в ее состав входили даже соединения цианистого калия) и продавалась оптом, расфасованная в граммы. В отличие от героина, эра которого тогда еще не наступила, грамм «кислой» включал в себя от 80 до 100 доз, опять же в зависимости от честности дилера.
"Кислота" была крайне демократична в употреблении. Высаженную на бумажку ее можно было есть (при желании, предварительно разрезав пополам, и поделившись с другом), в жидком виде она выливалась в бутылку колы, или любого вина, или же просто впрыскивалась в рот. Экстремалы, а также люди уже знакомые с техникой внутривенных инъекций могли колоть препарат. PSP крайне вреден для здоровья, если проводить аналогии с бухлом — PSP это что-то типа самой дешевой, подпольной чеченской водки, к тому же сделанной на основе технического спирта. Говорят, что от единственного употребления «кислой» наступают необратимые мутации генного аппарата. Не знаю, мне сложно проверить. В любом случае, у наших приятелей, серьезно липнувших на этом деле со временем начались проблемы с зубами (я также не избежал подобной участи), волосами, и кожей. Кислая действовала всегда примерно одинаково — минут через сорок после употребления мир наливался цветом, красный становился КРАСНЫМ, а зеленый — ЗЕЛЕНЫМ. Все вокруг становилось немыслимо новогодним, блестящим и искрящимся. Сознание изменялось, но не очень круто, никаких галлюцинаций, или чего-нибудь в этом роде. Тебе могло казаться, что ты можешь находить кайф во всем, от простой асфальтированной дорожки, на которой ты становился готовящемся к взлету пассажирским самолетом, до музыки, которая раскладывалась на сегменты прямо на глазах. Тело становилось невесомым, время растягивалось. Ты никогда не мог сказать, сколько ты уже тусуешь под «кислой», час или четыре. Как и любое не содержащее опий синтетическое средство «кислая» не вызывала физического привыкания, однако, из-за своей сравнительной дешевизны (на бокс «фаруха» менялось четыре "промокашки"), и простоте в употреблении она быстро становилась постоянным фоном, и ощущение праздника проходило через несколько раз. Ее требовалось все больше и больше, дозы росли стремительно, с определенного момента становилось ясно: сколько бы не кинул «кислой» на кишку — тупая, некайфовая, и очень тяжелая химическая нахлобучка — это все, что ты получишь. Так люди подходили, каждый со своей стороны, к первой инъекции. Просто в один день ты слышал от дилера: — " Стафф есть, только очень сильной концентрации. На кишку лить нельзя, больше потеряешь. Давай по вене! Не ссы, я нежно".
Однажды, мы с Рубаном хотели вырубить себе пару «бумажек», но у продавца оказался только сильный раствор. Продавец сам колоть не хотел, Рубан вызвался сделать мне укол. Не знаю, имелся ли у него опыт в действительности или нет, однако, все что он смог сделать, это проткнуть мне толстенную вену насквозь и «вдуть» раствор в мышцу. Алая кровь начала фонтанировать одновременно с наступлением сильнейшего кислотного прихода.
Весь в кровищи, с не перестающей выбрасывать фонтанчики дырой в руке, я ползал на четвереньках по полу, не находя выхода из комнаты. Мне зачем-то было нужно в ванну, мне казалось, что еще чуть-чуть, и если я не найду ванну, я умру не отходя от кассы. Все эти беспомощные движения сопровождались удивительными видениями и ощущениями. Ползая по полу, я успел несколько раз слетать в космос с инопланетянами на летающей тарелке и вернуться обратно на Землю. Не могу даже предположить, как долго продолжались мои поиски ванной в полнейшем беспамятстве, в итоге мы уехали с Денисом восвояси, более или менее придя в себя.
Как-то раз, в канун наступавшего нового, 1993-го года, мы взяли по две «бумажки» в рыло, для "поднятия новогоднего настроения". Запив их бутылкой "Вина искристого "Салют"", мы отправились на вечеринку к Маше-испанке. Я перестал чувствовать что-либо уже через час, завалившись на диван и тупо рассматривая цветные картинки в телевизоре. Параллельно температура моего тела поднялась до какой-то невиданной отметки, типа 39.8, я заболевал жесточайшим гриппом, даже не замечая этого. Тем временем, бодрящийся почему-то Рубан, устроил полуторачасовой файт с одним нашим приятелем, также приглашенным к Маше встречать Новый Год. Драка, воплями и грохотом собравшая под дверями квартиры полдома, прошла для меня абсолютно незамеченной. В итоге Денис, с порванной верхней губой, был отправлен в травмпункт, откуда вернулся только под утро.
"Кислая" мощно вошла в нашу жизнь, и стала общим местом. В то время она стала наиболее доступным и распространенным синтетическим средством в Москве. Ею дилерствовали все кому не лень, в любом клубе, рокешном или дэнсинговом, можно было купить «бумажку» без проблем. В тусовых местах стала все чаще и чаще появляться странная девица, на «готик» имидже, вся в черном, на черных волосах, и ногтях, с черной кожаной сумкой. Девочка быстро стала популярным дилером, брать кислую у нее было ко всему прочему еще и эстетически приятно. Она раскрывала свою знаменитую сумку, доставала из нее черное портмоне, из него — целый разлинованный лист «промокашек». Блестящими маникюрными ножницами отрезала дозняк, и мило улыбаясь, вкладывала его тебе в рот. Сама!!! Иногда, немного поразмыслив, она отрезала ее чуть-чуть, в качестве бесплатного бонуса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
