Архитектура прекрасно отражает внутренний мир народа, эту архитектуру создавшего. Я мог бы прекрасно жить в мире, где психика людей соответствует европейской архитектуре девятнадцатого и первой половины двадцатого века. Но жить среди людей, внутренняя сущность которых соответствует архитектуре современных офисных зданий или торговых центров, я не могу и не хочу. Это нечто противоестественное, это вредно для психического здоровья.
Сами французы, встречающиеся иногда среди них не полностью ещё зомбированные представители старшего поколения, скажут вам, если вам удастся спровоцировать их на разговор «за жизнь»: «Да что же случилось?! Лет двадцать назад всё совсем не так было! Было нормальное человеческое общение». А что же в самом деле случилось? Давайте попробуем рассмотреть причины.
Одной из основных причин данной ситуации является опять всё тот же присущий каждому современному западному индивидууму страх девиации. Чувство коллективизма в западном обществе достигло масштабов неимоверных. Чем меньше отдельный представитель этого общества отличается от остального стада, тем ему проще. А чувства, как и реальная жизнь вообще — вещи опасные, чреватые непредсказуемыми последствиями. Поэтому лучше уж не надо, спокойней будет. Реальных чувств они просто боятся, тем более сильных. Всё должно быть стандартно, предсказуемо, и не нести в себе никакой, даже малейшей, угрозы существованию их искусственно созданного нейтрального психологического климата.
Вторая важнейшая причина — неосознанное сведение жизни исключительно к производству, потреблению и повышению собственного социального статуса — то, чего ранее в истории не встречалось нигде и никогда. Потому и последствия мы наблюдаем беспрецедентные, абсолютно неожиданные. Последствия, к которым западное общество совершенно не готово, перед которыми оно попросту беззащитно. Которые оно даже не осознаёт в общей массе своей. Ситуация напоминает таковую в каком-нибудь фантастическом фильме ужасов, где американцы совершенно не готовы к встрече с забравшейся на борт космического корабля инопланетной тварью, совершенно беззащитны перед ней. Половина из них будет съедена ещё до того, как они осознают реальность проблемы и её масштабы.
Заметьте, что и раньше у нас всегда говорили о том, что мы сильно отличаемся от Запада. Но и не более того. О пластмассовости Запада заговорили последние лет двадцать. Да, вот именно в это время она и начала проявляться. Ну невозможно представить себе героев Джека Лондона с приклеенными американскими улыбками. Не было этого раньше. Более того, нарастание пластмассовости было отчётливо заметно на протяжении тех нескольких лет, которые я провёл в Западной Европе. С каждым годом французы всё больше и больше становятся биороботами. Помимо этого, заметно расползание данного явления от центра европейской цивилизации к окраинам. Лидируют, конечно же, США. В Европе лидеры — ведущие страны Европейского сообщества. На окраинах Европы этого пока меньше. В Италии люди живее, причём чем южнее, тем живее. Изредка встречаются и почти нормальные итальянцы, но изредка. В их глазах иногда видны следы разума и чувств. После долгой жизни во Франции поездка по Италии отчётливо улучшает настроение.
В первое время после переезда в Европу я сильно удивлялся, глядя на всё это, но списывал увиденное на собственное непонимание чужой культуры. Потом, по мере адаптации в местном обществе, я с нарастающим отвращением стал понимать, что чужая культура здесь ни при чём. Русские, приезжающие в Китай, страну с культурой, значительно более далёкой от нашей, чем западноевропейская, не испытывают такого ощущения чуждости, какое испытывают они в странах Запада. И в Турции не испытывают, хотя и тамошняя культура тоже куда дальше от нашей, чем европейская. И где угодно, хоть в Иране или Судане. Резкая отчуждённость чувствуется только на Западе. То есть переезд на Запад — это нечто даже гораздо большее, чем просто переход в совершенно новую для вас культуру, в иной суперэтнос. Это переход в матрицу, переход от людей к биороботам. Естественно поэтому, что нам с ними и понимание найти гораздо трудней, чем, скажем, с турками. Нормальные люди понимают собеседника, помимо всего прочего, подсознательно отслеживая испытываемые им чувства. А европейцы — только на основе слов и ряда стандартных клише вроде улыбки. Плохо знаете язык и не знаете клише — всё, общение невозможно. Турок, араб или китаец без всякого языка поймёт, что вам нравится или не нравится, и почему. Он вас чувствует, ваше настроение. Как и вы его. А европеец не чувствует. Вы не улыбнулись и не спросили «как дела?» — и он уже думает, что вы чем-то недовольны. Ибо, когда человек доволен, он улыбается и спрашивает «как дела?». Всё. Непосредственно чувствовать настроение собеседника — то, что столь естественно для нас или каких-нибудь китайцев — этого европеец не умеет в принципе, он биоробот.
Что же всё это означает на практике, конкретно для вас? А то, что трудно жить в мире пластмассовых людей без личности. Психологически трудно. Есть один способ, в котором, правда, присутствует немалая доля цинизма, но он работает, уровень стресса снижает. Нет у них личности? Ну и хорошо, так и воспринимайте их — как средство, как фигурки в вашей игре, а не как личности. Вот тогда всё и встанет на свои места. Есть такая заводная игрушка — «француз» называется. Перед использованием внимательно ознакомьтесь с инструкцией. Инструкция у вас теперь есть, так что особо грубых ошибок не сделаете.
Так вырабатывается иммунитет. Однако, не надо совсем уж всегда и во всём столь цинично к ним относиться. Прибегайте к вышеописанной модели восприятия аборигенов только при необходимости. Они всё-таки люди, хоть и богом обиженные. Сказанное выше — методика, но никак не философия. Да и собственное эго раздувать не полезно, а от подобного подхода к людям, возведённого в ранг философии, оно раздувается.
Тоска
Большинство русских эмигрантов на Западе глубоко несчастны. Осознайте этот тезис, и не тешьте себя иллюзиями, что вот уж вы-то — супермен, и вас эта тенденция наверняка не коснётся. Всех касается. Полюбуйтесь, к примеру, на слоганы участников одной из русских эмигрантских конференций в интернете: «И это пройдёт». «Собака лает, а караван идёт». «А то, что подумал кролик, никто не узнал, потому что кролик был очень воспитанный». Ну-ну, зато я невоспитанный, целую книгу написал.
Причины данного явления — исключительно психологические. Попытки притянуть сюда за уши фактор материальной или карьерной неустроенности, по-моему, безосновательны — в конце концов, рано или поздно, все, кто действительно хочет получить приличную работу, как-то её получают. А те, кто предпочитает жить на пособие, именно этим и занимаются, при этом уровень их жизни всё-таки существенно более высок, чем у их российских собратьев по безделью. По-настоящему несчастными русские становятся обычно как раз таки через год-два после переезда на Запад, то есть после того, как пройден период первичной адаптации, после исчезновения эффекта новизны.
Сколько раз слышал: «Нет, не поеду в Россию в отпуск. Если я туда приеду, я не вернусь, а мне надо закончить работу (получить диплом, воспитывать ребёнка, дождаться гражданства и т. д.)». Или, посмотрев в местном кинотеатре какой-нибудь русский фильм, пусть даже трагичный, вроде «Олигарха»: «Нет, нельзя мне такие фильмы смотреть, иначе я всё брошу и в Россию уеду». Однако что же это — тоска по родине? Тоже нет, как это ни невероятно. Тоска по родине вторична, она — лишь следствие куда более глубокой причины.
А причина эта не столь очевидна тем, кто только собирается переезжать. Это ужасный психологический климат современного западного общества. Климат, жизнь в котором приводит к исчезновению жизни как таковой, замены её существованием. Внимательно перечитайте все предыдущие главы, примерьте их на себя — ну как? Представьте себе, что вы годами живёте в полном одиночестве, вокруг вас лишь некоторое количество движущихся манекенов — нажмите кнопку на затылке любого из них, и он будет ходить, и даже сможет поддержать простенькую беседу. Вот что-то вроде этого, хотя объяснение конечно же бледное и далеко не полное.
Для лучшего понимания давайте зайдём с другой стороны. Тоска приходит, в частности, от чувства абсолютной детерминированности. Западное общество живёт как однажды включённый заяц-энерджайзер, неловко шагающий вперёд и радостно бьющий в барабан. Глядя на это, вы переполняетесь иррациональным ощущением бессмысленности существования. Время кончилось, мир застыл. Ничего нового не случится. Ни завтра, ни через десять лет. Ни у нас, ни на другом конце страны. Искра божья покинула этот мир. Вокруг лишь толпы абсолютно машинообразных, полностью детерминированных во всех своих проявлениях одинаковых людей. Если у вас в душе есть резонанс с этим описанием, если даже в России вы что-то подобное временами чувствуете, то на Западе эта тоска вас съест, день за днём, капля за каплей. А ведь едут туда в основном именно предрасположенные к подобным чувствам русские, люди пассионарные, которым не сидится дома, хочется покорять новые миры. Ну так получите. Всё начнётся, как только завершится первичная адаптация.
