Лори увидела прямо перед глазами белоснежную рубашку и замысловатый узор галстука.
– Вы обвиняете меня... – начал было он, наклоняясь, чтобы взглянуть ей в глаза.
– Да, – ответила Лори, протискиваясь мимо него.
Она вышла в главный зал ресторана. Джефф проследовал за ней.
– Лори...
– Послушайте, – сдавленно произнесла она голосом, полным ярости, – я не знаю, что вам от меня нужно. И не хочу знать.
С силой толкнув входную дверь, она попыталась оторваться от него. Но Джефф успел поймать ее за локоть.
Лори отдернула руку, словно ужаленная, и решительно направилась к стоянке. Уже стемнело, дождь усилился.
Когда Джефф догнал ее, Лори не удалось увернуться от него. Его лицо потемнело от злости.
– Не прикасайтесь ко мне! – возмущенно воскликнула девушка. – Мы выпили, поговорили. Вам этого не достаточно?
– Почти достаточно. Но не совсем.
Он вынудил ее остановиться. Развернувшись, Лори взглянула на него. Она уже была у своей машины, стоящей рядом с огромным дубом. Его листва немного защищала от падающих капель.
Лори вгляделась в хмурое лицо Джеффа. Теперь он держал ее обеими руками за плечи. Лишенная возможности двигаться, Лори слушала, как неистово колотится ее сердце.
– Теперь я честно могу сказать, что у нас было свидание, – пробормотал Джефф. – Мы встретились. Мы выпили вина. Половина обслуги «Гранателли» видела нас. Вот и все.
Слипшиеся от моросящего дождя волосы упали ему на лоб. Лори, несмотря на холод сырой ночи, вся горела.
– Ч-что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, – рявкнул он, крепче стискивая ее плечи и наклоняясь к ней, – что никакой радости мне это не доставило. И удовольствия тоже. И я ни за что не пошел бы на это, если бы не был вынужден.
– В-вынужден?
– Вынужден. Один человек заключил пари, что я добьюсь свидания с вами...
Ее захлестнула волна ярости.
– П-пари? Так, значит, вся эта комедия...
Джефф кивнул, гневно стиснув зубы.
– Да, именно ради этого и была затеяна вся эта комедия. Потому что, поверьте мне, другой причины встречаться с вами я не вижу. Вы холодная, заносчивая, тщеславная...
– Я?! Вы на себя-то смотрели? Это... это...
Вышедшая из себя Лори никак не могла произнести слово «омерзительно», но его можно было без труда прочесть в ее вспыхнувших глазах.
– Меня нисколько не интересует, что вы обо мне думаете, – оборвал ее Джефф, и его голос напомнил рычание. – Перед тем как расстаться, я должен сделать еще одну вещь. А именно поцеловать вас на прощание. И я с удовольствием говорю вам, мисс Чейз-Спенсер: прощайте!
Он привлек ее к себе, собираясь только поцеловать в щеку и сразу же отпустить. Пусть навсегда уходит из его жизни. Но в темноте, в суматохе его губы скользнули по губам Лори.
Она ахнула. Его губы оказались мягкими и теплыми.
Джеффу следовало бы тотчас же опомниться. Но Лори застыла в его объятиях, и он прижал ее к себе. И ее податливые губы были такие шелковистые и ласковые, что Джефф не удержался от желания насладиться их вкусом сполна.
Сначала он сжимал ее плечи, чтобы она не вырвалась от него. Но потом ему стало так невыразимо приятно, что захотелось прижать ее еще крепче. Как можно крепче.
Лицо Лори было холодным и влажным от дождя. Оно напомнило Джеффу о тронутых утренней росой нежных лепестках цветов. Сквозь промокшую ткань ее пиджака он ощутил тепло женского тела. Лори вздрогнула. Сейчас она казалась Джеффу желанной, беззащитной и ласковой. Он целовал ее, не в силах остановиться. Гнев испарился. Но его сменило другое, не менее сильное чувство.
Лори снова ахнула. С силой упершись ему в грудь, она отпрянула назад с быстротой затравленного зверька, спасающего свою жизнь. Она посмотрела на Джеффа, и он увидел блеснувшие на ее бледном лице слезы.
Он не хотел, чтобы она бежала от него. Он больше не хотел злить ее. И вдруг понял, что не в силах видеть, как она плачет.
– Лори... – начал было Джефф.
– Можете радоваться, – с горечью, но и с выводящей его из себя медлительностью произнесла Лори. – Теперь все позади.
Развернувшись, она подошла к своей машине, поспешно села в нее и хлопнула дверцей.
Ну и пусть уматывает, цинично подумал Джефф. Принцесса получила по заслугам. Всю жизнь она смотрела на окружающих свысока. Теперь для разнообразия кто-то задел ее чувства. Ну и что? От нее одни только неприятности, уверял он себя. Она не стоит их. И уж ни в коем случае нельзя допустить, чтобы из-за нее друг потерял отличный двигатель. Нельзя допустить, чтобы она причиняла душевную боль таким хорошим людям, как Александр.
Бесстрастным взглядом Джефф проследил, как Лори выехала со стоянки и стремительно влилась в поток машин. Она уже скрылась из виду, а Джефф все стоял под моросящим дождем, глядя ей вслед.
Его работа завершена. Он спас двигатель Гарри и собственную репутацию. Он выиграл это дурацкое пари. Можно сказать, герой. Но почему-то он таковым себя не чувствовал.
Джефф вспомнил слова Лори в ресторане о том, что мистер Филипи не появится. Она увидела его насквозь: никакого мистера Филипи нет. Ей звонил Гарри, постаравшийся как можно лучше изобразить капризного, требовательного клиента. А она обо всем догадалась.
Лори имела полное право злиться. Но она так растравила его, что он тоже разозлился и, сглупив, выпалил всю правду насчет пари. А потом он поцеловал Лори, и губы ее имели вкус вина и пахли цветами. Держа ее в своих объятиях, Джефф почувствовал, что именно ее ему не хватало всю жизнь.
Он заставил ее заплакать.
Сунув руки в карманы, Джефф яростно пнул ногой камешек. Выругался. Снова повторил себе, что она – холодная недотрога, получившая по заслугам.
Дождь усилился. Но Джефф продолжал стоять в темноте, глядя на пустынную улицу.
Он недоумевал, почему его что-то мучит? У него с этой женщиной нет ничего общего, она ему не нравится, и он не связывался бы с ней, если бы не этот идиотский спор.
У него в ушах стоял ее голос: «Теперь все позади».
Ну и что? Что из того, что все позади? Какое ему до этого дело?
Развернувшись, Джефф отправился назад в ресторан, чтобы оплатить счет. Внезапно остановившись, он вытащил из петлицы львиный зев, бросил его на землю и пошел дальше.
Цветок остался умирать под дождем.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Лори ехала по мокрым улицам, злясь на себя и на Джеффа Ремингтона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
