решил начать репетицию.
– Я надеюсь, что пьесу все прочли. – спросил режиссер. И, не дожидаясь ответа, предложил. – Но давайте все равно почитаем.
Я не стану описывать вам, как прошла репетиция, боясь утомить профессиональными терминами и попробую описать репетицию словами самого режиссера. Тем более, что именно этим он и занимался спустя три часа, в кабинете Генриха Робертовича.
– Простите, – говорил он, прижимая руки к груди, но сверкая глазами. – Это бессмысленно! Я не понимаю, зачем я здесь. Актеры в принципе не хотят репетировать, заведующий труппой не может предоставить мне место для репетиции, цеха заняты работой над другими спектаклями и делать ничего не будут. Я полагаю, что мне стоит возвращаться в Москву.
– Дорогой мой человек, Валерий Владимирович, – главный режиссер, встревоженно приподнялся со своего стула и подошел к молодому человеку. – Что случилось?
И в этот момент Валерия Владимировича прорвало.
– Нет смысла репетировать с актерами, которые первым же предложением начинают обговаривать график своего посещения репетиций: "Сегодня я конечно пришла, а следующие два дня пусть репетирует мой второй состав, я побуду на больничном" – молодой человек совсем не похоже, но с азартом изобразил Анечку Кирееву. -Этому на дачу надо ехать, огород копать, у этого халтура, у следующей бабушка захворала. У вас в театре царит анархия!
И долго ещё Валерий Владимирович метался по кабинету главного режиссера, жалуясь на актеров и всех причастных к сегодняшней репетиции. После того как запал у столичного режиссера закончился, заговорил Генрих Робертович. Он говорил спокойно и не повышая голоса и утешая молодого человека и одновременно пугая его.
– Валерий Владимирович, давайте вы будете вести себя, как взрослый человек. Вы подписали контракт. Подписали ведь? Вы провели кастинг, обговорили сроки и условия. Деньги за постановку вам уже перевели, и вы не можете все бросить и уехать. Такие вопросы решаются уже через суд. Причем деньги на постановку выделил департамент культуры города, и они заинтересованы увидеть результат. Что же касается актеров, то их утверждали вы и я не понимаю причин вашего раздражения. Что это значит они не могут? Если они не явятся без уважительный причины, то мы поступим, как прописано в трудовом законодательстве. Ваше же дело ясно донести до них свою позицию. Место для репетиций вы получите, я сам прослежу, работа цехов, декорации, реквизит и костюмы – это не ваша забота а заведующего постановочной частью и художника спектакля. Так что я не понимаю причин вашей истерики, Валерий Владимирович. Вы должны руководить репетиционным проце6ссом, а вы себя в руках держать не можете.
Подобный тон разговора, совершенно выбил молодого человека из колеи.
– Но я выбирал других актеров. Этих навязали мне вы.
– Я не навязывал, – спокойно возразил Генрих Робертович. – Я объяснил, почему не может репетировать Женя Тихомиров и тот другой … – главный режиссер пощёлкал пальцами, вспоминая. – И предложил вам взамен других актеров. К ним, кстати, претензии есть?
– Нет. – покачал головой режиссер.
Он только сейчас понял, что те, от кого он ждал самых больших проблем, не произнесли за всю репетицию не единого слова, ни разу не возразили и не пытались шутить. Они были собраны, корректны и исполнительны.
– Ну вот и славно! – Генрих Робертович потер руки, как перед прекрасно сервированным столом. – Тогда я жду от вас результата. Думаю, что стоит начать с составления плана репетиций. Дальше макет, сроки выпуска и ждите на репетиции. Вмешиваться не собираюсь, но, если понадобится совет или помощь, с удовольствием поспособствую. Да, я забыл сказать, что нас уже пригласили на фестиваль с вашим спектаклем. Так что нас ждут серьёзные гастроли.
Надо сказать, что несмотря на тон, которым разговаривал главный режиссер театра, впечатление от этой встречи у Валерия Владимировича остались самые положительные. Он почувствовал в себе прежний азарт, прежнюю уверенность и готов был даже выдвигать условия. Впрочем, к этому мы ещё вернемся, а пока я предлагаю переместиться в знакомый нам уже кабачок Г`РАФ, где опять встретились наши знакомые Руслан и Антон Андреев. На этот раз они сидели в общем зале и тянули ромашковый чай.
– Слушай, – заговорил Антон. – Мне его даже жалко как-то стало. Мы, по-моему, уже все сделали. Никто репетировать не хочет, все уверены, что премьеры не будет, а остальное он и сам доделает. У него удивительная способность расположить к себе людей. Я думал, что Киреева в него запустит чем-то. Жаль у неё под рукой плойки не было, а то бы она и его оприходовала. Он, наверное, уже билеты в Москву покупает.
Но слова друга на Руслана подействовали совершенно неожиданным образом.
– Ты идиот Антон. – Сказал Руслан раздраженно, но натолкнувшись на недоуменный взгляд товарища, поправился. – Вернее, мы идиоты. А я особенно. Премьера будет, и мы ничего не можем с этим поделать. А вместе с премьерой будут гастроли, фестиваль и всякие призы для режиссера спектакля. Где-то я здорово ошибся. Нам нужен новый план.
Глава одиннадцатая.
– В смысле? – не понял Антон. – Что случилось?
– Помнишь, я сравнивал актеров со жрецами?
– Слушай, Руслан, ты в тот раз здорово бухнул и увлекся, а я подыграл тебе. Мало ли чего по пьянке наговоришь? Я не отношусь к этому серьезно.
– А напрасно, между прочим, я говорил вполне серьезно. – Руслан разлил чай и с тоской посмотрел на винную карту. – Нет, сегодня нельзя, нужна трезвая голова. Все остается так же, как я и говорил. Разница только в том, что мы решили, будто жертвенным бараном будет наш московский гость, а Боги не приняли эту сакральную жертву. Теперь на алтаре можем оказаться мы, как нерадивые служители культа.
– Так, – затряс головой Антон. – Теперь уже я хочу водки. Ты можешь объяснить, что происходит. Только с толком, с чувством с расстановкой.
– О, поверь мне мой друг: я только с чувством теперь и могу. Правда чувства во мне теперь все больше темные: раздражение и ощущение большой беды – вот такие чувства. – Руслан стал перелистывать винную карту.
– Погоди, дружище. – Антон отобрал винную карту и посмотрел в глаза товарищу. То что он там увидел ему совсем не понравилось и он вернул карту. – Хорошо, мы можем и напиться, но сегодня лучше не здесь, а то у братьев Погосян кончится терпение. Только сначала объясни, что происходит.
– Происходит то что мы с тобой и придумали, только придумали наспех и довольно бесхитростно. А как результат ловушка сработала против нас. Короче, ты знаешь, что я ходил к Веронике, мы оба ходили к Генриху и все вроде бы сработало. Кроме одного – мы были так убедительны,
