– Извини, детка, но мне и дела нет до этой чепухи, – сообщил парень с наигранным сожалением. – Я в принципе не верю в такую глупость, как любовь.
Глава 19
Да, я знала об этом необычном условии из завещания, причем уже довольно давно. Однажды, помогая маме с делами по дому, убирала комнату по соседству с кабинетом главы семейства… И ненамеренно услышала разговор супругов. Вернее, его было невозможно не услышать. Эльвира Эдуардовна, как обычно, вещала на повышенных тонах. Ее негодование было связано именно с этим самым завещанием. Женщина требовала отменить абсурдный пункт. И, как полагается, передать руководство старшему наследнику. Но Игорь Семёнович был категорически против. Да и бабушка, которая имела весомый пакет акций, строго следила за тем, чтобы все требования её покойного мужа выполнялись. Когда-то и у Марии Григорьевны было два сына. Возможно, поэтому Семён Аркадьевич Юсупов, основатель империи Юсуповых, составил такое завещание, чтобы между братьями в дальнейшем не возникало вражды. Но их младший сын погиб, бабушка Маша рассказывала об этом с глубокой скорбью. Даже спустя десятки лет её раны по-прежнему не зажили. Это выдавали надломленный голос пожилой женщины, глаза, полные слез, дрожащие руки. Однако, несмотря на всю боль от потери, она любила вспоминать покойного сына. Наверное, рассказывая о нём, Мария Григорьевна мысленно воссоединялась со своим ребёнком. И ей, одинокой старушке, всего лишь нужен был слушатель. Внимательный, понимающий и сострадающий. Единственный сын постоянно оказывался занят, а отношения с невесткой, мягко говоря, не ладились. Младший внук был далеко, а старший, хоть и любил бабушку, проводить с ней время не стремился. Но у неё была я. Всегда готовая прийти к ней и выслушать, когда необходимо, поговорить или помолчать. Я любила Марию Григорьевну, как родную бабушку, и она всегда отвечала мне взаимностью, не отделяя от своих внуков.
В тот день, когда я сдуру предложила Руслану жениться на мне, именно это завещание я и имела в виду. Но, обдумав всё, поняла, что не смогу поступить так нечестно по отношению к Роме. Я не собиралась рассказывать то, что знаю, ни после свадьбы, ни до нее. Но, оказывается, он всё и сам знал. И просто воспользовался подвернувшейся возможностью. Даже с поисками невесты заморачиваться не пришлось. Я нашлась сама. Дура, ещё ломала голову над вопросом «Зачем ему на мне жениться?» Ответ оказался до смешного очевидным. Я нужна ему, чтобы выполнить главное условие завещания и занять место отца. Бесчестно, гадко, подло. И я в этом случае – соучастница… От этой мысли внутри всё содрогнулось от омерзения. И так обманула всех из-за того, что этот негодяй загнал меня в угол, да к тому же, выходит, предала Рому. И не только его, но и их отца, и бабушку…
– Подлец! – прорычала я и поднялась из-за стола. Продолжать этот фарс я была уже не в состоянии. Меня разрывало изнутри от ярости и безысходности. Быстрым шагом направилась к дому и в холле столкнулась с матерью Руслана.
– Теперь понимаешь, зачем ты была ему нужна? – язвительно бросила женщина. – Мне даже жаль тебя, девочка. Нужно было бежать, когда я говорила. А теперь, милая, на твою голову обрушатся такие беды, о которых ты и подумать не могла.
«Себя пожалей», – вертелось у меня на языке, но вместо этого я просто прошла мимо. Мне хотелось убежать, спрятаться где-нибудь далеко. Подальше от ненормальной части этого семейства.
Вышла через парадную дверь и застыла, не зная, куда податься. Как бы сильно мне ни хотелось уйти, я не могла. Не могла, потому что тут мои родители. Я не имею права опозорить их вот так. Сердце в груди отбивало барабанную дробь, норовя вырваться из тугого лифа. А фата, раздражая до невозможности, с каждым дуновением ветра падала мне на лицо. Я обессилено отбросила тонкий фатин назад и вздрогнула, услышав совсем рядом:
– Куда собралась?
Обернулась и практически наткнулась на Руслана. «Подальше от тебя!» – но даже так не хочется отвечать. И вообще – говорить с ним…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– И?.. – протянул, нависая надо мной.
– Хочу убраться отсюда, но даже этого не могу себе позволить! – рыкнула сквозь зубы.
– Отчего же? – усмехнулся он, и, схватив меня за руку, потащил за собой.
– Что ты творишь? – воскликнула я, упираясь.
– Желание жены для меня закон, – с издевкой ответил тот.
– Издеваешься? – гаркнула я и дернула руку изо всех сил.
Руслан резко остановился, и я, не устояв, врезалась в его плечо. А негодяй, воспользовавшись моей заминкой, подхватил меня на руки и понёс к своей машине.
– Пусти! – шипела я, задыхаясь от злости. – Пусти, или я за себя не отвечаю!
Отпустил – я плюхнулась на переднее сиденье его машины. И в следующую секунду перед моим лицом захлопнулась дверь. Я тут же дернула ручку, но та не поддалась. Этот… подлец заблокировал дверь. Чем окончательно вывел меня из себя.
– Что. Ты. Творишь?! – воскликнула, когда Руслан занял своё место.
– Лишь выполняю твоё желание, дорогая.
– Ты спятил? Что себе позволяешь? – взорвалась я, сжав кулаки. – Да кем ты себя возомнил?
– Твоим мужем.
– Ты считаешь нормальным вот так сбегать с собственной свадьбы? Что подумают гости? – бушевала я, готовая вцепиться в его глотку ногтями.
– Они подумают, что молодожёны решили уединиться, – продолжал издеваться Юсупов, игнорируя мою злость.
– А родители? Что скажут они? Как ты им это объяснишь?
– Думаю, они тоже поймут.
– Ты ненормальный, честное слово! – выдавила, скрипя зубами.
– Видимо, мы заслуживаем друг друга, – парировал Руслан.
– Ну уж нет, эта игра скоро закончится, я обещаю тебе! – уверенно заявила я.
– Это мы обсудим, когда приедем.
– И куда ты меня везешь?
– В отель, – спокойно ответил тот.
– Куда? – опешила я, приоткрыв от удивления рот.
– В отель, – повторил Юсупов, изогнув губы в нахальной ухмылке. – Ты же не думала, что наша первая брачная ночь пройдёт в доме, набитом людьми?
Глава 20
– Как ты так можешь? – вырвалось у меня, как только Руслан захлопнул дверь номера, в который меня привел. Теперь-то, наконец, я могла дать волю своему гневу. И этот гнев был сокрушительным.
– Что ты имеешь в виду? – осклабился он, внимательно осматривая просторную комнату. Только мне сейчас не до интерьеров!
– Что я имею в виду? – повторила, брезгливо поморщившись. – Всё! Всё это, – раздраженно развела руками. – Я не понимаю, как ты можешь поступать так со своими близкими? Ты обманул их… Их всех! Неужели твоя совесть не дрогнула?
– Напомни-ка, дорогая жена, когда ты успела стать такой моралисткой? – он вопросительно вскинул бровь и, ухмыльнувшись, добавил: – На секундочку, это твоя идея!
– Я была не в себе, и тебе об этом известно! Не ты ли высмеял тогда моё предложение? Но стоило почуять выгоду, как ты без зазрения совести воспользовался мной! – меня пробила мелкая дрожь от избытка эмоций. Обида нарастала с неимоверной скоростью, временно вытесняя злость. – Ты не имел никакого права поступать так ни со мной, ни со своей семьёй. Почему ты решил, что твои интересы важнее чужих жизней?
– Не буду отрицать, мои интересы для меня всегда на первом месте. Как, уверен, и для тебя, только ты не настолько смелая, чтобы в этом признаться.
– В чем? – изумленно воскликнула я. – Я никогда не пойду по головам! Никогда не буду использовать других! Совесть и принципы для меня не пустой звук.
– Вот только не нужно строить из себя жертву, – гаркнул Руслан раздражённо, и я застыла. – Это далеко не так. Разве ты не получила всё, чего хотела? Разве не осталась здесь, рядом, – пренебрежительно усмехнулся, – с любимым?
– Для этого я не хотела становиться твоей женой! Не хотела обманывать родителей! Не хотела быть частью этих интриг! И особенно – поступать так бесчестно с твоими братом, отцом и бабушкой! В завещании говорится явно не о фиктивном браке.
