В рубке "Тебана" воцарился бедлам. Большой корабль подходил все ближе, беззвучно взывая к звездам; его крик подхватывался антеннами и преобразовывался в звук громкоговорителями на маяке и в рубке "Тебана". Другие звуки передавались микрофоном из носового воздушного шлюза. Ларсен натягивал скафандр на истерически сопротивляющегося инженера. После того как Ларсен надел на него шлем, эти визги усилились еще и коммуникатором. Затем из громкоговорителя раздался голос Ларсена, и, судя по громкости, он тоже уже надел шлем и включил коммуникатор.
- Здесь все готово, - сказал он. - Подходи как можно ближе.
На дверном проеме загорелись огни, показывающие, что внешний люк шлюза открыт. Теперь уже вмешаться в происходящее стало невозможно. До тех пор пока внешний люк оставался открытым, внутренний должен был быть закрыт. Весь воздух из-шлюза рассеялся среди звезд, не осталось ни на один вздох. Если бы вдруг удалось открыть внутренний люк, на борту "Тебана" не осталось бы ни одной живой души. Он бы превратился в гроб, бессмысленно сопровождающий большой корабль в бесцельном полете в никуда.
До корпуса "Данаи" оставалось не более сотни метров. "Тебан" подходил все ближе и ближе. Громадный корпус уже заполнил половину экрана, затем весь экран. Он появился и на соседних экранах: на переднем, нижнем, верхнем. Наконец, "Тебан" подошел настолько, что любое продвижение могло бы привести только к столкновению.
Сигнал бедствия продолжал звучать. В промежутках между безумно повторявшимися звуками слышались визги инженера, объятого кошмарным ужасом.
Хорн увидел инженера на одном из экранов. Это был просто беспорядочно крутящийся предмет в неуклюжем раздутом скафандре, безумно кувыркающийся через голову между двумя кораблями. Впрочем, он двигался в сторону "Данаи".
Над ним и под ним простиралась бесконечная пустота. В ней парили звезды, на которые он мог падать и падать сотни тысяч лет, так никогда и не достигнув цели. Впереди и сзади были корабли, которые, казалось, сближались, чтобы раздавить его. Он визжал...
Рычащий голос Ларсена прогремел в его ушах. Ларсен выбросил его из шлюза по направлению к "Данае". Два корабля уже почти уравняли скорости, но еще не окончательно. Пока маленький инженер визжал и кувыркался между ними, "Даная" медленно и ровно уходила вперед. Ларсен выкрикивал угрозы и извергал проклятия, спускаясь в самые глубинные кладовые за самыми грязными ругательствами, чтобы еще сильнее запугать инженера.
Старпом отвернул от большого корабля. При такой массе не понадобилась бы большая скорость, чтобы расколоть плиты корабельной обшивки. "Тебан" разгонялся и разгонялся, а маленький инженер плыл и плыл, и ему казалось, что "Даная" уходит от него, и он все визжал и визжал...
Он ударился о корабль, и его не отбросило. Произошло худшее - он заскользил вдоль корпуса к корме, цепляясь за листы обшивки "Данаи" и не в силах схватиться за них. Он безумно дергал руками и ногами, но все было тщетно. Судя по всему, закрепить его на неумолимо уходящем корпусе "Данаи" магнитные подошвы не могли.
Наконец его скольжение остановили металлические скобы. Визжащий человек их не видел, хотя они и выступали на десять сантиметров из корпуса корабля. Теперь же, заметив, отчаянно ухватился за них. Он цеплялся за них с неистовством человека, карабкающегося по склону пропасти. Казалось, что продолжающееся движение "Данаи" скорее оторвет его руки от тела, чем он их разожмет.
Затем внезапно напряжение спало. Он подтянулся ближе к трапу, пытаясь обхватить его. Громко всхлипывая, вцепился в трап мертвой хваткой. Все это слышалось в рубке "Тебана" через коммуникатор скафандра в промежутках между сводящими с ума повторениями сигнала бедствия.
Инженер вцепился в поручни трапа "Данаи" так, что, казалось, он никогда их не отпустит. Ларсен орал на него, ругался и грозил. "Тебан" отходил назад и в сторону, расстояние между кораблями увеличивалось до ста метров, затем двухсот, трехсот и четырехсот. Корабли разошлись уже на милю, и инженер это понимал. Он запаниковал еще сильнее. Он ощущал себя брошенным. Кричал и умолял еще истеричнее, чем раньше. Он вцепился в сантиметровые прутки металла на корпусе корабля, который не отвечал на запросы и не имел, судя по всему, ничего живого на борту. А вокруг были только звезды и уходящий вдаль "Тебан".
Захлебываясь от ужаса, инженер начал карабкаться по ступенькам внешнего трапа. Один раз его нога соскользнула, и он держался за гигантский корпус только руками. Он замахал ногами, не в состоянии подтянуться на ослабевших руках. Крики стали совершенно ужасающими. Но наконец его нога коснулась твердой опоры, и он сумел подтянуться к тому месту, где опять можно было ползти вперед, ставя ноги на ступеньки. А из открытого люка "Тебана" за ним наблюдал изрыгающий угрозы Ларсен.
Казалось, инженер бесконечно долго полз, как муха, к куполу спасательной шлюпки. Он был наполовину открыт, так что инженер тихо поскуливая, вполз вовнутрь. Спустя несколько минут вершина купола плотно закрылась. Маленький инженер сумел найти пульт управления и дать нужную команду. Это тоже был своего рода воздушный шлюз, оборудованный для посадки пассажиров и команды в спасательную шлюпку и сброса ее с покидаемого корабля. Закрыв внешний люк, можно было впустить воздух в купол и, уравняв давления, уже нормально войти в корабль.
Очевидно, именно это инженер и сделал. Он отчаянно должен был стремиться попасть внутрь корабля, к которому его швырнули. А попав вовнутрь...
Ничего не произошло. В рубке "Тебана" настойчиво продолжал греметь сигнал бедствия.
"МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! ЛАЙНЕР "ДАНАЯ" ПРОСИТ ПОМОЩИ! ЛАЙНЕР "ДАНАЯ" ПРОСИТ ПОМОЩИ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ!"
Ларсен закрыл внешний люк и вошел в рубку. Он все еще был в скафандре, и только лицевой щиток шлема был отброшен. Корабли продолжали расходиться. Он взял управление и снова направил "Тебан" вдогонку. Оба космолета устремились от планеты к солнцу Гермеса. И ничего не произошло. И ничего не произошло. И ничего не произошло. И ничего не произошло!
Ларсен начал ругаться, как невменяемый. Он поносил худосочного инженера так, как Хорну еще никогда не приходилось слышать.
Затем сигнал бедствия, заставлявший дребезжать динамики, внезапно прекратился. Перемена в рубке "Тебана" была такой внезапной, что вызвала шок. В течение нескольких секунд казалось, что мир и спокойствие снизошли на нее.
Прошло некоторое время, пока снова стал восприниматься жужжащий, подвывающий звук наполовину искалеченных двигателей.
Триумф Ларсена был таким же грандиозным, как прежде ярость.
- Он это сделал! Он добрался до рубки!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
