он, составляли меньшинство. Александру Коллонтай возмущали бюрократизм немецкой социал-демократической партии, самомнение ее руководителей. Коллонтай критиковала их выбор в пользу постепенных реформ и отказ от смелой революционности.
Она писала из Берлина:
«Не хватает у немцев революционного духа, знаете, не боевых фраз, а этого стремления вперед, энтузиазма, веры во что-то светлое, что ждешь после борьбы. Конечно, они деловитее, быть может, даже более знающие, но — это все-таки чужие…»
И летом 1914 года в Германии ни одна сколько-нибудь влиятельная сила не возразила против начала Первой мировой войны. Даже социал-демократы, считавшиеся противниками военных конфликтов.
Депутаты рейхстага от социал-демократической партии, которые еще несколько дней назад устраивали антивоенные митинги, полностью поддержали кайзера и вместе с другими фракциями проголосовали за предоставление правительству военных кредитов. Имело значение то, что война началась с Россией, а царский режим в Европе устойчиво ассоциировался с подавлением рабочего движения.
Слово предоставили депутату Гуго Гаазе от социал-демократической фракции:
— Нам грозят ужасы вражеского нашествия. В случае победы русского деспотизма, запятнавшего себя кровью лучших сынов своей страны, наш свободный народ может потерять многое, если не все. Поэтому мы голосуем за военные кредиты…
Против войны протестовали немногие. Среди них Роза Люксембург, одна из видных деятелей социал-демократии.
Последнее время ее имя почти нигде не упоминается. Но когда-то оно гремело. Ей восхищались, ей подражали.
Феликс Эдмундович Дзержинский писал:
«Я в жизни своей лично любил только двух революционеров и вождей — Розу Люксембург и Владимира Ильича Ленина — никого больше».
Когда революционерка Роза Люксембург впервые приехала в столицу Германской империи, то город ей не понравился: «Берлин произвел на меня самое неприятное впечатление. Холодный, грубый, массивный — настоящие бараки». Через двадцать лет, в разгар революции, Розу Люксембург убьют в этом городе.
Бесстрашно протестовал против войны и Карл Либкнехт. Тогда его призвали на военную службу, потому что военным запрещалась любая политическая деятельность. Его собственная фракция исключила Либкнехта из своих рядов. Только раз ему удалось выступить в рейхстаге. Его коллеги-депутаты устроили скандал, какого еще не было в рейхстаге: Либкнехта поносили как английского агента и требовали «заткнуть ему рот».
Карл Либкнехт был единственным немецким парламентарием, который публично осудил союзницу Германии Османскую империю за геноцид армян и жестокие действия в отношении других национальных меньшинств на территории нынешней Сирии и Ливана.
Карл Либкнехт был освобожден из тюрьмы 23 октября 1918 года, когда уже началась революция. Розу Люксембург выпустили через две недели, 8 ноября. Они возглавили «Союз Спартака», объединение крайне левых. И Либкнехт провозгласил создание социалистической республики. В Москве торжествовали. Казалось, сбываются надежды на мировую революцию.
Немецкие радикальные революционеры провели 30 декабря 1918 года съезд. 1 января 1919 года образовали Коммунистическую партию Германии. 5 января по призыву коммунистической партии сотни тысяч берлинских рабочих вышли на улицы. Вечером они объявили социал-демократическое правительство низложенным. Красную армию должен был возглавить Карл Либкнехт.
— День революции наступил! — говорил он. — Мы должны напрячь все силы, чтобы образовать правительство рабочих и солдат и создать новый государственный строй, строй мира, счастья и свободы.
Социал-демократы отменили цензуру, разрешили свободу собраний и союзов, объявили амнистию по политическим делам, пообещали восьмичасовой рабочий день, избирательное право для женщин, отделение церкви от государства.
«Революция победила, — вспоминал известный журналист Себастиан Хафнер. — Ну и что она мне дала? Праздничную суету, кавардак, веселые приключения и анархию? Да ничуточки! На следующее утро самый вредный из наших учителей, злобный холерический тиран с вытаращенными глазками, объявил, что «здесь», то есть в школе, никакой революции нет и не будет, а будет прежний порядок, в доказательство чему и разложил на скамье двоих учеников, осмелившихся на перемене играть в революцию, чтобы демонстративно выдать им порцию розог.
С этой революцией явно что-то было не так, если школьников за игру в нее берут и секут. Нет, такая революция ни к чему хорошему не приведет. Да она и не привела».
«Старая деспотическая военная бюрократия была уничтожена, — вспоминал очевидец. — Но это уничтожение не принесло с собой чувство освобождения. Не было воодушевления, необходимого для постройки чего-то нового на ее месте. Немецкие рабочие и их вожди чувствовали себя побежденными, одержав победу над своими собственными угнетателями».
Русская армия была в основном крестьянской, и она рвалась назад, к земле, которую надо было обрабатывать. Немецкая армия была в большей степени городской. Вернувшись домой, вчерашние солдаты не нашли работы из-за того, что война погубила экономику, и еще больше озверели.
Правительство приняло решение подавить восстание. Но кто возьмет на себя эту миссию? Вызвался депутат рейхстага и редактор партийной газеты Густав Носке, которого срочно вызвали в Берлин из портового Киля. Носке в юности осваивал ремесло корзинщика, в шестнадцать лет присоединился к социал-демократам.
— Кто-то из нас должен же наконец взять на себя роль кровавого усмирителя, — холодно сказал Носке. — Я не боюсь ответственности.
Войска под командованием Густава Носке 12 января пустили в ход артиллерию и овладели Берлином. Советы рабочих и солдатских депутатов не могли противостоять войскам. По всему Берлину развесили плакаты с призывом: «Убейте Либкнехта!» Искали Розу Люксембург и Карла Либкнехта.
Если бы коммунисты победили?
Вожди немецкой компартии были готовы сражаться и умереть за свои принципы. В название своей последней передовой статьи для партийной газеты Карл Либкнехт вынес слова из письма Розы Люксембург, написанного в тюремной камере: «Несмотря ни на что!»
Вечером 15 января 1919 года их обоих выследили и доставили в штаб гвардейской стрелковой дивизии. После короткого допроса им сказали, что отправят в тюрьму Моабит.
Карла Либкнехта застрелили на улице. Офицеры стреляли ему в спину. Тело как неопознанный труп сдали на станцию «скорой помощи». Через несколько минут вывели Розу Люксембург. Солдат Отто Рунге ударил ее прикладом. Потерявшую сознание женщину втащили в автомобиль и выстрелом в голову покончили с ней. Тело сбросили в канал. В официальном сообщении говорилось, что обоих пришлось застрелить «при попытке к бегству». Со временем это станет популярной формулой.
В награду за усмирение Берлина Густав Носке был назначен военным министром.
«Когда я утром явился в военное министерство, — вспоминал сам Носке, — то нашел своих подчиненных совершенно подавленными этим происшествием. Я смотрел на это гораздо спокойнее… Кто-то должен был сделать безвредными этих нарушителей всеобщего покоя».
Военный министр вошел в историю как «кровавая собака Носке».
Когда весть об убийстве Карла Либкнехта и Розы Люксембург пришла в Россию, на заседании Петроградского совета прощальное слово произнес нарком по военным и морским делам Лев Давидович Троцкий:
— Мы получили официальное германское сообщение, которое изображает убийство
