как знаешь, я тебя об этом не просила.
Стискиваю зубы и недовольно переступаю с ноги на ногу. Направляясь сегодня в школу, я была убеждена, что вчерашний неприятный инцидент с Лапиным исчерпан. Думала, мы с ребятами просто посмеемся над нелепой ситуацией и станем общаться как ни в чем не бывало. Ведь Тёма с Лерой — мои лучшие друзья!
Однако желанным «как ни в чем не бывало» тут и не пахнет. Я стою рядом с ними и чувствую себя, как тот самый придурковатый чудик-сосед из фильмов, который вваливается в спальню к влюбленной парочке в самый неподходящий момент.
— Ну а у вас как дела? — стараясь звучать непринужденно, спрашиваю я. — О чем болтаете?
— Да так, о том о сем, — неопределенно отвечает Грановская, а затем наконец отстраняется от Соколова на шаг и небрежно добавляет. — Ты чего мне вчера не позвонила? Задание со звездочкой по физике сделала?
В любой другой ситуации я бы прониклась к Лерке благодарностью за заботу о моей успеваемости. Подруга прекрасно знает, что точные науки даются мне с большим трудом, поэтому всегда помогает и с домашкой, и с контрольными.
Однако сейчас я чувствую исключительно сильную и не поддающуюся рациональному объяснению злость. Мне хочется нахамить Грановской и, проявив гордость, больше никогда-никогда у нее не списывать. Даже несмотря на то, что вчерашняя задачка со звездочкой так и осталась нерешенной.
— Не захотела и не позвонила! — в сердцах рявкаю я и, развернувшись на пятках, устремляюсь прочь.
В душе клокочет глупая обида, а руки самопроизвольно сжимаются в кулаки. Понятия не имею, с чего я так взбеленилась, но адекватность мне сейчас явно не по силам.
Все еще разъяренная я взлетаю на третий этаж и на входе в кабинет математики чуть не сбиваю с ног вальяжно прогуливающегося новенького. Наше столкновение происходит настолько неожиданно, что мы оба с трудом удерживаем равновесие и слегка теряемся. Правда, к чести Лапина, он первый берет себя в руки и, потирая ушибленное моим лбом плечо, насмешливо произносит:
— Ты чуть не покалечила меня, Солнцева. Как будешь искупать вину?
От подобной наглости я не сразу нахожусь с ответом. Ведь конкретно моей вины в произошедшем нет. Это просто несчастный случай!
— Могу подуть на ранку, — иронизирую я. — Где бо-бо?
— Давай, — на его лице проступает хищный оскал. — У меня вот здесь болит, — указывает пальцем на слегка покрасневшую щеку. — И еще вот тут, — перемещает руку ко рту.
В недоумении гляжу на парня. Что он несет? Его губы выглядят вполне себе целыми. Я уверена, что моя голова приземлилась гораздо ниже и правее.
— Ну же, Василиса, подуй, — воспользовавшись моим замешательством, парень приближается, нахально обхватывает мою поясницу и толкает к себе на грудь.
В нос ударяет дорогой аромат мужского парфюма, а перед глазами проносится наглющая ехидная ухмылка. Очевидно, Демид не привык церемониться с девушками и считает, что ему дозволено абсолютно все.
Моя реакция незамедлительна: выставляю руки вперед и что есть мочи отталкиваюсь от не в меру напористого одноклассника. Я не одна из тех девчонок, которых можно беспрепятственно лапать! Я и по роже, если что, звездануть могу!
— Эй! Держи свои клешни при себе! — выдаю оскорбленно.
— Прости, — с совершенно неискренним сожалением произносит он. — Я просто хотел облегчить боль.
— Ой, ну хватит уже! — ворчу я. — Не так уж и сильно мы столкнулись!
Что за мужики нынче пошли? Прибедняются на ровном месте!
— Мне больно по другой причине, — говорит Демид, изображая вселенскую грусть. — Потому что ты меня отталкиваешь.
Да чтоб его…
Только что я готова была придушить этого парня, а теперь вот проникаюсь к нему долбаным сочувствием. Я ведь и правда не очень хорошо поступила: сама подкатила к нему, обнадежила, а потом слилась, ничего толком не объяснив. Не по-человечески как-то.
— Слушай, извини, что так вышло, — почесываю затылок, старательно пытаясь подобрать нужные слова. — Наверное, мы друг друга не совсем поняли. Я просто хотела проявить ни к чему не обязывающее дружеское участие, ну и, видно, как-то неясно выразилась…
— Ну так прояви, — перебивает Демид. — Дружеское участие.
— В смысле?
— Погуляй со мной. Что тебе стоит?
Чем больше этот парень на меня давит, тем меньше мне хочется проводить с ним время. Но скребущее чувство вины за собственное непоследовательное поведением не позволяет быть прямолинейной и твердой.
— Может, как-нибудь, — мямлю я. — На следующей неделе или через…
Натянув вымученную улыбку, пытаюсь обогнуть парня, но он, шагнув в сторону, преграждает мне путь и угрожающим тоном цедит:
— Не надо так со мной, Вася. Я очень плохо переношу отказы.
Растерянно таращусь на Демида снизу вверх, но звонок на урок, зазвеневший как нельзя вовремя, и появившаяся в дверях математичка избавляют меня от необходимости что-либо ему отвечать.
Проследовав за учительницей, юркаю на свое место и тут же скрываюсь за учебником. Ужас! Все-таки Лапин — невыносимый тип. Надо держаться от него подальше. А то от одного его присутствия кровь в венах стынет.
Глава 14
Странные заигрывания лучших друзей, невольной свидетельницей которых я стала утром, никак не идут у меня из головы. Я все прокручиваю и прокручиваю сценку их общения в памяти, пытаясь понять, что же именно я видела. Дружеский треп? Невинный флирт? Или, может быть, что-то куда более серьезное?
Из-за загруженности собственными размышлениями, я почти не слушаю и совсем не участвую в «светской беседе» одноклассниц, которая разворачивается за большим обеденным столом:
— Видели Канарейкину из 11«Б»? Ну и жирная она стала! Разнесло, так разнесло! Ей бы не на пончики, а на физкультуру на лягать! Ну а Ковалевская что? Так и встречается с тем студентом? Кольцо подарил? Да ла-а-адно? Она фотки в Инсту выкладывала? Дай посмотреть!
Девчонки увлеченно сплетничают, а я без особой охоты ковыряюсь вилкой в жидком картофельном пюре, которое по консистенции больше напоминает напиток, чем пищу.
— Вась, а ты не знаешь, Соколов на осеннем балу диджеить будет? — внимание присутствующих обращается ко мне.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Возможно.
В последнее время на школьных мероприятиях Тёма часто примеряет на себя роль звукача, но вот его участие в грядущем празднике осени мы не обсуждали.
— Будет-будет, — неожиданно вклинивается Грановская. — Его завуч по воспиталке еще на той недели попросила. Даже от дежурства до конца года обещала отмазать, представляете?
Медленно поворачиваюсь к весело щебечущей Лерке и вонзаюсь в нее ошалелым взглядом. Откуда она, черт подери, это знает?! С каких пор ее осведомленность делами Соколова стала лучше моей? Ведь это я связующее звено в их отношениях, а не наоборот!
