Тандем Свердлова и Дзержинского оттер раненого Ленина от власти, сделав все, чтобы как можно больше «не тревожить Ильича». Вождь уверенно шел на поправку и уже 1 сентября принял участие в заседании ЦК. Это никак не входило в планы заговорщиков, и Свердлов добился создания загородной резиденции Ленина в поселке Горки. Туда его и перевезли, от власти подальше — «выздоравливать».
Захватив власть, Свердлов с Дзержинским стали проводить самую левацкую политику. Ленин, конечно, тоже не был ангелом, он ответственен за многие радикальные и нигилистические начинания. Однако «вождю пролетариата» был присущ и некоторый прагматизм, который делал его своеобразным центристом в ЦК и СНК. Ярчайший пример такого прагматизма — борьба за подписание Брестского мира, во время которой Ленин оказался в меньшинстве.
Весной 1918 года прагматизм подсказал Ленину, что пора прекращать «красногвардейскую атаку на капитал». В первые месяцы советской власти большевики попытались наладить на предприятиях рабочее самоуправление, столкнув рабочих и предпринимателей. Но время показало, что руководить рабочие не готовы, а промышленность все больше погружается в кризис. Тогда Ильич решился пойти с предпринимателями на компромисс. Начались переговоры с крупным бизнесменом Мещерским, которому предлагалось создать совместный с государством мощный металлургический трест. Велись переговоры и с промышленником Стахеевым, пробивавшим идею образования крупного хозяйственного объединения на паритетных с правительством началах. Кое-кого из предпринимателей стали привлекать для разработки тарифов зарплаты.
Но все благие начинания закончились в июне 1918 года, когда большевики приняли решение о национализации крупных предприятий. Результаты такого шага были ужасны — в конце года закрылись сотни национализированных предприятий, в стране работали лишь оборонные заводы. Обращаю внимание — национализация началась в июне, когда на первые роли вышел уже Свердлов. Он стал фактическим руководителем Советской России еще в мае, когда, кстати сказать, была установлена продовольственная диктатура. В деревню были посланы продотряды, которые изымали хлеб у крестьян, причем без какой-либо установленной нормы. В июне же, когда руководство приступило к национализации, оно «осчастливило» крестьян новым подарочком — в деревне были созданы комитеты бедноты. Члены комбедов приступили к грабежу своих более зажиточных соседей. Они отняли у богатых крестьян свыше 50 миллионов десятин земли.
Но все это были еще «цветочки». «Ягодки» пошли в сентябре, когда покушение на Ленина было использовано как предлог для организации массовых политических репрессий, вошедших в историю под названием «красный террор». Эти репрессии ни в какое сравнение не шли со сталинскими. Сегодня даже трудно определить точное количество, поскольку никакого учета и контроля не было, расправа осуществлялась в соответствии с принципом «революционного правосознания». Уничтожались представители целых социальных слоев — священников, дворян, предпринимателей, чиновников, офицеров.
Жестокость свердловского руководства потрясала даже самых радикальных коммунистов, ранее не замеченных ни в какой сентиментальности. Так, Троцкий был крайне удивлен, когда, вернувшись с фронта, узнал от Свердлова о расстреле царской семьи. «Как, всех?» — воскликнул Троцкий. «Да… — ответил Свердлов. — А что?» Показательно, что важнейшее решение о казни царя и его семьи было принято без ведома такой важной фигуры, как Лев Давидович. Очевидно, что группа Свердлова имела более чем крепкие позиции.
Бросается в глаза и такое немаловажное обстоятельство. До революции Свердлов был руководителем уральского куста боевой организации РСДРП(б). Формально он подчинялся Боевому центру при ЦК, однако на деле был абсолютно независим от кого бы то ни было. По сути, Свердлов создал партию в партии. Историк О.А. Платонов, изучавший архивные материалы, связанные с деятельностью «куста», так описывает специфику этой организации: «Как в классической мафии или масонских орденах, были созданы несколько уровней посвящения в тайну организации. Полной информацией обладал только тот, кто находился на верху пирамиды, он согласовывал свои действия с боевым центром. На уровень ниже сидело тайное оперативное руководство и инструкторы боевой организации, на следующем, тоже тайном, уровне — исполнители различных грязных дел, они получали задания с предыдущего уровня и следовали точным инструкциям; в самом низу — «массовка», рядовые члены, которые привлекались к работе, но ничего не знали о характере деятельности высших уровней посвящения» («История русского народа в XX веке»).
Свердлов сочетал незаурядный организаторский талант, жестокость и кругозор регионального сепаратиста. Дорвавшись до власти, он превратил ее в личную лавочку. Но Ленин, несмотря на ранение, все же шел на поправку. Ильич был крайне обеспокоен амбициями своего ретивого коллеги, а кроме того, боялся, что его левацкие эксперименты и совсем уже отвязанный террор нанесут непоправимый ущерб большевикам. Опираясь на других недовольных, возможно, даже на Троцкого, Ленин начал подчищать за уральским мафиози. В ноябре 1918 года решением VI Всероссийского съезда Советов были упразднены ненавистные большинству крестьян комбеды. Был отменен «чрезвычайный революционный налог». А в январе следующего года ввели продразверстку. Она, конечно, тоже была грабежом, но теперь хоть стали определять какой-то потолок государственных требований. Ранее же не было никаких норм, продотряды могли отнимать хоть весь хлеб.
Свердлов тем не менее продолжал «чудить». В противовес ленинским мерам им принимается печально известная директива Оргбюро от 14 января 1919 года. Она предписывала «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью». Так началось расказачивание, стоившее десятков тысяч жизней.
До казачьих жизней Ленину, может, и не было особого дела, но свердловские безумства привели к тому, что казачество перешло на сторону контрреволюции. Свердлов становился все более опасен. И так уж получилось, что до очередного VIII съезда партии он не дожил.
По официальной версии, «пламенный революционер» умер от «испанки», то есть гриппа. Злые языки потом стали утверждать, что на самом деле Свердлова до смерти избили рабочие на одном из митингов. Однако в ее пользу не существует никаких документальных подтверждений. Приходится все же признать официальную версию, внеся в нее, правда, одну «маленькую» поправочку. Свердлова доконала не столько болезнь, сколько лечение. Исследование его истории болезни убеждает в том, что оно осуществлялось совершенно неправильно. Кто стоял за такой «нетрадиционной» медициной, можно только догадываться.
На партийном съезде, открывшемся без Свердлова, Ленин очень талантливо изображал скорбь и огорчение. Но досада на покойного все же прорвалась. Отдав дань талантам Якова Михайловича, Владимир Ильич поведал делегатам, что тот взвалил на себя слишком уж много партийных и государственных забот.
Положение поправили. Ленин резко снизил значение Секретариата ЦК, поставив во главе его второстепенную фигуру — Е.Д. Стасову, бывшую помощницей Свердлова. При этом сама Стасова была довольно жестко подчинена Политбюро. Одновременно Ленин, очевидно, еще не оправившись от испуга и оберегая свой Совнарком от возможной конкуренции, посадил в кресло председателя ВЦИК простоватого тверского мужичка М.И. Калинина. Тем самым был нанесен еще один удар, значительно ослабивший значение Советов.
Время шло, а поток организационной работы нарастал. Это усиливало вес «опального» секретариата. В 1921 году в ЦК было уже три секретаря. А в апреле 1922 года была введена новая должность — у ЦК появился генеральный секретарь. Им был избран Сталин.
Многим показалось, что Свердлов и его времена вернулись — в умеренном, естественно, варианте. Казалось, бюрократия обретает своего аппаратного «царя». Однако у Сталина были совершенно другие планы.
Блеск и нищета олигархии
Но как бы то ни было, а в стране возникла многочисленная и влиятельнейшая партийная номенклатура, не желающая делить свою власть ни с народом, ни с вождями. По сути, она стала олигархией. Как известно, важнейшим признаком олигархии является сращивание какой-либо социальной группы с политической властью. А здесь социальная группа — бюрократия — вообще соединилась с массовой правящей партией, вооруженной утопической идеологией.
Для любой олигархии характерен социальный эгоизм, который и является причиной сращивания с государством (это ведь дает такие выгоды!). А эгоист думает о себе слишком уж много, ему очень хочется сосредоточить в своих руках как можно больше богатства и власти — в ущерб целому, общим интересам. Олигархи как раз и сколачивают группы по интересам, которые разрывают общее одеяло на лоскуты. Любопытно, что при этом они против своей воли действуют и против своих же интересов. Без целого ведь нет и части, поэтому олигархия всегда рискует уничтожить собственную среду обитания, растащив защитные механизмы по своим медвежьим углам. Подобным образом собственное государство разрушила польская шляхта, намеренно создавшая у себя слабую власть, покорную ее олигархии, но не способную защитить страну от геополитических конкурентов — мощных монархий — России, Австрии, Пруссии.
