Хотя, на что там было смотреть. Дизайнерское и инженерное убожество, как говорят сами же земляне. Абсолютно невыразительное, плоское, зализанное со всех сторон чёрное корыто, больше напоминающее разрезанный вдоль оси бидон из-под молока, с торчащими на носу и корме двумя несуразными пнями орудийных башен. И ещё одна, самая большая, пулемётная, точно посередине. Уё…ще! Нет слов — натуральное уё…ще.
Единственно что, действительно очень крепкое.
Но таких уродцев, слава Богу, у компании больше нет. Один лишь этот, что затерялся до весны в этом озёрном затоне. Хотя, как можно затеряться такому чёрному чудовищу посреди ослепительно белого простора, непонятно. Вот же он. Хотя, подойти то к нему действительно страшно. А уж оставить без присмотра — ещё страшнее. Вдруг кто позарится? Да вот хотя бы на торчащие из наглухо закрытых башен стволы орудий. Отпилит кто ножовкой выступающую за бойницы часть ствола, и что? Ага! Нет больше монитора.
С другой стороны, без снарядов, да без заряжающего компрессора — много ли угрозы с тех орудий. Кусок ни на что не годного железа, не более того. Разве что в переплавку.
Тут да, тут можно хорошую выгоду поиметь. Слышал тут Куница краем уха разговоры знакомых клановых кузнецов, что эта компания землян самым возмутительным образом использует для изготовления своих новых пушек уж слишком хороший металл. Настоящий, оружейный металл, с какими-то хитрыми, редкими и дорогущими добавками, что везут им откуда-то из Загорья. И горько сетовали кузнецы тогда, что такая хорошая сталь да таким неумехам досталась.
— „Видели б те кузнецы как эти неумехи палят из своих пневматических пушек, отлитых из той чудо-стали, иные б речи вели“, — мрачно подумал Куница.
Подозревал он компанию землян в попытке обмануть окружающих что у них плохие орудия. Крепко подозревал, да выводов не сделал. Правильных выводов.
Теперь бы не хлопал глупо глазами, глядя как эти два чудовища из носовой башни монитора с негромким шипением раз за разом изрыгаются из своего нутра чудовищными снарядами. Да не простыми металлическими болванками, а фугасными, настоящими фугасами, подымающими в воздух клочья армированного хворостом льда в местах попаданий.
Да, меткости ещё этим молодым артиллеристам пока не хватало. Учиться им ещё было и учиться. Да только невооруженным глазом сразу видно было, что не новички стоят там, не новички. И теперь, если эта самая Изабелла де Вехтор не врёт, на обучении орудийных расчётов правильной стрельбе они экономить не будут. На носу открытие навигации, и артиллеристам необходимо восстановление утраченных за долгую зиму навыков.
И следует сказать, что навыки восстанавливаются довольно быстро. Уже с десятого снаряда столбы взрывов стали уверенно кучковаться вкруг установленных на льду мишеней.
Похоже, добрая практика была у этих парней прежде, раз так быстро были восстановлены утраченные навыки. А судя по точности и уверенности, с которой последние снаряды накрывали мишени, практики прежде им было ни занимать.
Куница поймал себя на мысли что в происходящем есть что-то неправильное. Что? Что подспудно тревожит его, вызывая невольно внутреннее раздражение.
— „И это не та глупая история, что произошла в банке, — пришло чёткое понимание.
Что-то вокруг, в этом заливе было такое, что выпадало из привычной жизни. И не просто выпадает, а буквально вопило! Не так! Что-то не так!
— Что?“
Равнодушно скользнув рассеянным взглядом по усеянной мелкими обломками битого льда стылой воде огромной полыньи, Куница ненадолго задержал его на вызвавших этим утром такой бурный интерес фигурах.
— „Ублюдки, — машинально, беззвучно выматерился он про себя. — Хотя, нет, чего это я. Ублюдки как раз у нас дома, на моём участке границы. А это-то — старые подгорные, коренные ещё не изменённые имперцами ящеры. Которые, похоже, на сегодняшний день только здесь ещё и остались. Последние бандерлоги, так сказать. А в остальных частях пограничья давно уже ликвидированы
— От, жизнь, — невольно развеселился он. — Погранцы — охранители вымирающей популяции собственных врагов“.
Кунице вдруг стало странно весело. Вот же действительно, каким боком жизнь повернулась. Никогда бы не думал, что будет рад видеть рожи подгорных людоедов. НАСТОЯЩИХ подгорных людоедов, а не тех уб…», — резко оборвал он сам себя, поняв, что последнее время стал слишком много материться. А вот это — точно было нехорошо.
Пусть и про себя, пусть молча, но всё равно он матерился. А это — нехорошо.
На мелкой серой ряби расчищенного ото льда участка залива тихо колыхалась на воде несуразная туша недостроенного корпуса чёрного чудовища, слабо шевелящаяся после каждого выстрела. И торчащие из неё несуразно длинные стволы пневматических ста миллиметровых орудий, направленные куда-то в сторону озера уже не вызывали в душе Куницы того раздражения, что присутствовало там ещё этим утром. Он уже понял, что надо делать. И понял, что несуразное казалось бы предложение этих двух девиц стоит того, чтоб его хотя бы рассмотреть. А рассмотрев, возможно даже и принять.
— «Зря, зря я хотел посмеяться тогда над девчонками, — мысленно укорил он сам себя. — Зря и друзей тогда пригласил с собой, чтоб вместе посмеяться над глупыми соплюшками. Я посмеяться хотел, а они — вишь, чего удумали. Боевой монитор в сопровождение своему торговому каравану предлагают! С возможностью последующего выкупа. Правда, цену вломили, страшно даже представить. Чуть ли не под миллион за одно лишь это корыто. А всякая там дополнительная оснастка: снаряды, пульки к пулемётам, бензин для компрессоров и танковых двигателей и прочая самая необходимая мелочь, это уже отдельно.
— И всё равно. Есть в их предложении толк, есть. Если такую же эффективность стрельбы продемонстрируют и остальные экипажи, с этих их, как их там называют — „наливных барж“, то толк, думаю, от предложения девчонок будет. Не сунутся амазонки к такой силище. А, значит, и на их поборах можно серьёзно сэкономить. С какой стороны ни посмотри, а есть выгода в их предложении. Есть!»
Куница резко оборвал повернувшие куда-то не туда мысли и попытался сосредоточиться на том, что подспудно тревожило его всё это утро.
Что? Что же его тревожило? Что тут вокруг было ТАКОГО, что вдруг вызвало в нём вот это смутно беспокоящее ощущение творящейся вокруг неправильности и подспудного чувства раздражения?
Монитор? Нет. С ним всё ясно. Считай что решено — будем договариваться.
Тогда что?
Что Марк, старый дружища Марк использовал своих прославившихся уже по всему Краю подгорных ящеров на подготовке полыньи для демонстраций этого чудовища? Что за неделю подготовки демонстрации их руками с помощью обычных ручных пил и детских саночков расчистил от зимнего льда такую огромную часть залива, позволившую этой компании продемонстрировать всю эффективность этих их так называемых «наливных барж» и монитора? Да нет, ерунда это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
