возле нас околачиваться. Да и потом, если мы захотим сдавать за умеренную плату комнаты постояльцам, нам определенно нужен какой-никакой, но крепкий мужичонка в качестве охраны, иначе беды не миновать. Я, конечно, в людях неплохо разбираюсь, но чем черт не шутит, кто их, этих нелюдей, разберет. Да и мало ли какой маньяк забредет, тут уж никакое знание психологии не спасет. Нет, охрану наймем первым делом, как появится золотишко.
— А я тебе чем не вышибала? — набычивается белка, притопывая на моем плече, а затем, видимо, чтобы продемонстрировать мне чудеса своих навыков, начинает боксировать своими мелкими лапами в воздухе.
— Кха, кха, — бью себя в грудь, маскируя смех якобы кашлем, хотя у меня даже слезы на глазах от усердия наворачиваются, уж больно тянет просто расхохотаться в голос.
И тут же получаю щелчок по чувствительному уху. Зинка шибко чувствительная оказалась, вон как зло пялится на меня. Но тут, спасая меня от расправы, снаружи раздается возглас. Мы с белкой сразу же поворачиваем головы в ту сторону, наблюдая за тем, как какой-то коротышка что-то втирает нашему Тилю. Мужичонка кажется мне знакомым, словно я его где-то уже видела, но образ неясный и какой-то невнятный.
— О, так это ж наш спаситель, как его там, гном или кто это? — восклицает Зинка и тянет за кончик все еще побаливающего уха, царапая при этом мою кожу острыми коготками.
Ее возглас приводит меня в чувство.
— Точно! Это же тот кучер этого надменного змеечеловека, — бурчу, вспомнив неприятную морду этого отвратительного во всех смыслах мужика.
— Нага! Сколько можно повторять, неучиха? — тут же получаю вместе с этими словами затрещину в области затылка.
— Неуч, — поправляю ее сленг, выдвинув вперед от негодования челюсть.
Что-то нехорошую привычку она начала приобретать. Все время меня бьет.
— А ну цыц! — осекаю ее после, а сама напряженно наблюдаю за тем, как активно жестикулирует этот гном.
Пару раз выдохнув, решаю все взять в свои руки. По напряженной позе Тиля начинаю понимать, что он сдает позиции, будто не понимает, что от него хочет мужик, да и что в целом происходит.
Я подхожу ближе и сразу же здороваюсь, не давая себе времени подумать как следует:
— Приветствую, уважаемый господин! — начинаю с вежливости и лести. — Мы ведь с вами уже виделись. Спасибо вам за спасение!
Накидываюсь на него с благодарностями, с интересом оглядывая его вид. Не знаю, что это за раса такая: странные длинные уши, короткий рост… Решаю спросить все о нем Тиля попозже. Да и вообще не мешало бы сразу узнать, какие еще обитатели живут в этом странном мире. И моя извечная тактика: первой набрасываться на противника со своими комментариями и вопросами, пытаясь таким образом считать собеседника и понять причины его прихода или наездов — работает. Вон как мужик теряется, пусть всего лишь на короткое время.
— Спасибо вам еще раз, что помогли выбраться нам из того ужасного и грязного подвала, — кладу театрально даже руку на лоб. — Право слово, даже не знала, что с нами случится такая беда. Здание старое, сами понимаете, дверь заклинило, а там крысы совсем распоясались, никакого сладу с ними нет. А вы такой храбрый, пришли страдающей даме на помощь.
Чувствую, как у меня горит спина. Это меня Тиль с Зинкой рассматривают, явно в шоке от моих актерских способностей. Нет, театралку я не заканчивала, но когда из года в год приходится принимать у себя налоговые и противопожарные делегации, и не таким выкрутасам научишься, пытаясь сбить матерых ищеек со следа — а уж те охочи до денег так, что приходилось выкручиваться, применяя всевозможные свои таланты, дабы сохранить бюджет в относительной целости и сохранности.
От моих комплиментов у мужичка краснеют щеки и рдеет лицо. Вижу, как ему приятно, он даже немного расслабляется.
— А вы купите Антиплюй, он как раз в ходу от кринолийских крыс, — тут же улыбается и заговорщически мне подмигивает, — Сходите в лавку Журфа и скажите, что вы от Дворфа, он вам скидку опосля сделает.
А затем мужик вздрагивает, будто опомнившись, и снова смотрит более хмурым взглядом. А я начинаю сиять, будто начищенный пятак. И от крыс как отделаться, инфой поделился, еще и скидку удалось выбить случайно. Хороша-то жизнь.
— Не стоит благодарности, — говорит он уже более холодным тоном и поправляет пиджачок. — Все это нужно адресовать моему господину его высочеству Шшариану аль Мин Шихарру. Это у него великолепный слух. Благо, что у меня благородный господин, он настоял, чтобы мы остановились и помогли даме в беде.
Я тут же вспоминаю это надменное неприятное лицо этого змеелорда и чуть было не кривлюсь, но в последний момент сдерживаю себя. Все же это его высочество, а передо мной стоит его подчиненный, которому не стоит знать, насколько мне неприятно вспоминать об этом субъекте. Даже имя-то какое сложное и заковыристое… Аль чего-то династии Мин… Или что-то в этом роде.
— Вы пришли к нам в таверну отобедать? — улыбаюсь, делая первое предположение, которое приходит мне в голову. — У нас сегодня сырный суп.
Дворф после моих слов скептически осматривает наш общий зал, видя покосившиеся стулья, сломанные столы, а затем поджимает губы. Видно, что его эта идея не прельщает, но как такового вида не подает. Вот что значит, выдержка.
— Нет, я, собственно, по другому вопросу, — все же изрекает и смотрит на нас троих подозрительным взглядом, щуря при этом свои глаза.
И ощущение такое, будто знает о нас нечто большее, чем даже мы сами.
— Так вот, как я уже говорил вашему… — осекается, глядит на Тиля, затрудняясь дать ему определение, но все же продолжает, найдя соответствующие слова: — Помощнику, а теперь повторюсь вам. Мне с трудом удалось уговорить господина, так что надеюсь на мирное урегулирование данного вопроса, точнее, возникшей проблемы. Огласка столь неприятного инцидента нам ни к чему…
Он все продолжает ходить вокруг да около, а я с каждым его словом смурнею все
