Ничего-ничего, — проговариваю тихо вслух, уже планируя этапы своей личной мести, а затем подхожу к зеркалу и тумбочке в углу..
А там как раз нашелся гребень. Ну да, все, как я и думала. Ничего современного, разве что цветные шнурки, видимо, для подвязывания волос, подняли мне настроение. Нашла даже парочку заколок. Видимо, бывшей хозяйке таверны даже при скудных доходах понятие красоты чуждо не было.
— Ай… Ой… Млин… — попискивала, недовольно и зло корча рожицы в зеркале все то время, что пыталась расчесать свои колтуны.
Все же мыло — не лучший заменитель шампуня. Чую, в какую солому вскоре превратятся мои волосы. Так что срочно нужно золото и поход по местным лавкам красоты. Глядеть на себя в зеркало и ощущать влагу на спине было неприятно, так что заплела себе колосок, вплетая в него один из белых блестящих шнурков. Ничего, все и так просохнет, а мне не придется терпеть влажные волосы. Эх, фена, жаль, нет.
— Да красотка-красотка, только дай поспать, или хотя бы потише думай, — ворчит как обычно белка. — Вот раньше были времена, мозги девкам ну совсем были ни к чему. Главное, чтобы работала одним… Кхм… — покашливает в конце Зинка, прикрывая лапой рот.
Я же смотрю на нее с подозрением и округлившимся ртом. Во дела, во пошлячка...
Но в целом я с ней согласна. С первой частью ее провокационной речи, во всяком случае. Красотка как есть! Ну если не смотреть на пухлые щеки… Третий подбородок… Слишком выпирающие бока… Н-да… Хорошего настроения как не бывало… И это еще платье мне немного велико, по началу меня это только порадовало, но теперь я понимаю, что все равно внушительные телеса никак не скрыть. Вздыхаю и мечтательно думаю, что, может, хоть в новом мире я похудею. А что, всяких бургеров тут нет, травиться вроде как нечем. Сделаю себе комплекс упражнений, диетку там… Блин, теперь есть захотелось…
— Еда! — тут же вскакивает со своего места всполошенная Зинка, услышав самое заветное для себя слово. — Где?!
От неожиданности я отскакиваю, прекратив собственное самолюбование. Или же самобичевание все же? Но подумать об этом не успеваю, нас прерывает громкий и уж какой-то слишком нервный стук в дверь. Зинка аж пискнула и подпрыгнула с подушки, растопырив свои лапы, хвост, и даже шерсть ее встала дыбом.
— Госпожа! Госпожа, просыпайтесь! — кричит в этот момент, будто его убивают, Тиль. А затем я понимаю причины его паники: — У нас посетитель!
Мы с Зинкой с тревогой переглядываемся, а затем занимаем рабочие позиции. Я решительно, засучив рукава, шагаю к двери, а белка с воинственным видом устраивается на моем плече. В то же время внутри меня одолевают суматошные сомнения. Святые кексики! Что делать-то?
Спустившись со второго этажа на первый и пройдя через кухню, выглянула в общий зал, чтобы незаметно подглядеть за посетителем. Руки немного дрожат, без конца вытираю ладошки о наспех натянутый фартук.
— Не ссы, прорвемся, сладкая, — уж больно ехидно подстегивает меня белка, которая тут как тут вклинилась в мои мысли, раздражая своей болтливостью.
Я отмахиваюсь от нее и с любопытством смотрю на одиноко стоящего мужчину у одного из столиков. Он с каким-то недоумением разглядывает столик, а когда я приглядываюсь, то ахаю. Даже с этого расстояния отчетливо вижу на столе занимающихся непотребством двух каких-то уж больно огромных то ли мух, то ли комаров.
— Мамочка, вот позор, — прикладываю руки к горящим от стыда щекам, хотя, объективно говоря, в случившемся нет моей вины, но до чего же неловко.
— Занятно, — задумчиво говорит Зинка, глядя в ту же сторону. — Жаль, интернета нет в этом странном мире. Авось на таких представлениях озолотились бы.
Чертыхаюсь от ее комментария. Этой бы только одно из двух — или набить едой брюхо, или карманы золотом.
— Тиль, — шепчу помощнику, который судорожно бегает по кухне и не знает, за что ухватиться.
Пацан от стресса даже волосы на голове периодически тянет. Мне становится ненадолго жаль его, но затем я беру себя в руки и привожу в чувство всех нас троих тихим окриком:
— А ну успокоились! — что странно, оба замолчали, выпучив на меня глаза, а затем я даю задание Тилю: — Возьми тряпку и протри стол для вида, а сам насекомых прогони, понял?
Тот заторможенно кивает, но в глазах я вижу облегчение от того, что всю ответственность я взяла на себя. Эх, все же подросток он еще.
— Конечно, госпожа, — кивает аки болванчик и, подхватив тряпку с полки, несется в сторону общего зала.
— Стой! И заказ у него прими, — говорю, пока пацан еще не попал под обстрел взглядов такого статного посетителя.
— Чего? — по-простецки переспрашивает мальчишка, я же закатываю глаза:
— Узнай, что поесть хочет, — перевожу на язык для чайников, и тот, просияв, снова кивает.
Мы же с Зинкой просто смотрим, что происходит дальше. Вот только если белка наслаждается представлением, которое разворачивается вокруг этих насекомых-эксгибиционистов, то лично я рассматриваю шикарный экземпляр, который по непонятным причинам забрел к нам в таверну. Даже сглатываю и мну передник снова, только на этот раз не от стресса, а от предвкушения, как бы я и сама была бы рада оказаться от него в такой непосредственной близости, как сейчас Тиль. А посмотреть было на что: серебристый мундир с золотой бахромой на плечах подчеркивает их ширину, пояс на талии, к которому крепился даже с виду увесистый меч, привлекает внимание к узким бедрам и длинным ногам. Аж слюнки текут. В общем, как говорят про таких: косая сажень в плечах. Сглатываю, желая запустить пальцы в эту шелковистую иссиня-черную шевелюру, даже кажется, словно дышать на время перестаю от увиденного.
— Харе слюни пускать, фу, — топает лапами Зинка, оттаптывая мне плечо, для пущего эффекта даже за ухо меня больно тянет. — Не для тебя мама ягодку растила.
А вот последнее ее высказывание приводит меня в чувство. Даже на кашель от неожиданности пробивает, бью себя в
