на смех, но на всякий случай я его сдерживаю. А то не дай боже кинется еще и расцарапает в порые недосыпа мне мое всё еще целое личико. А оно мне ой как дорого.
— Для тебя, мне кажется, вообще ничего добрым не бывает, — бурчу себе под нос, но так тихо, чтобы эта чертовка не услышала мои слова.
— Че? — тут же бычится белка, даже глаза раскрывает так, будто резко проснулась.
Вид у нее всколоченный, но я уверена, что и у меня видок не лучше. Поспешно прикасаюсь рукой к волосам и ахаю. Это не волосы у меня на голове, а явно воронье гнездо, неудивительно, что Зинке, перебравшейся туда ночью, было так комфортно. Гляжу на нее с подозрением, не выросли ли у нее крылья, но этого за ней пока не наблюдается.
— Надеюсь, расчески здесь не костяные, — игнорирую беснующуюся Зинку и первым делом шарю взглядом по комнате и толкаю единственную дверцу, которая, как оказалось, к моему удовольствию, ведет в уборную.
Первое, что испытываю, так это разочарование. Нет, я, конечно, не ожидала здесь номер люкс и так далее, но и такого убожества как бы не думала увидеть. Всё благодаря артефакту чистоплюй стало довольно чистенько, вот только старое в новое он явно превратить не способен.
— Ёкарный бабай, — тут как тут следом появляется белка, которая выражает наше общее мнение.
Ванная есть, хотя это, скорее, всё же лохань. Ну, знаете, такие в последний раз в средневековье использовались. Деревянная, грязненькая, с каменным подобием овальной раковины, только вот без крана. Ясно, всё как в древние времена на земле. Разве что одно отличие — в серединке этой лохани лежит какой-то незнакомый голубой камушек. Внутри вспыхивает надежда. Снова магические штучки? Надеюсь, что так.
— Ни пуха, — голосит Зинка, когда я подхожу ближе и тянусь пальцем к кристаллу.
Гляжу на белку выразительно, со скепсисом, а та в этот момент даже отбежала, спрятавшись за моими ногами. Вздохнув, потянулась и попробовала нажать. Сначала ничего не произошло, а потом, когда я уже потеряла всякую надежду, снизу хлынул резкий поток воды, брызгая мини-фонтанчиком. От неожиданности мы с Зиной отшатнулись, немного испугавшись такого напора. Я вскрикнула, прикрывая струю рукой, и вымочила из-за этого все рукава…
— Давай-давай, порть здесь всё, мы же богачи, и в шкафу у нас полный гардероб, — ехидничает белка, беся своими комментариями.
Встряхиваю руками, с сожалением глядя на мокрую ткань, но лишь вздыхаю и качаю головой. Что уж теперь, всё равно нужно переодеться. Так что и сожалений испытывать не стоит, а уж слезы и подавно не нужно лить. Хотя по взгляду Зинки лучше бы мне испепелиться на месте.
— Свинота как есть, — беличий возмущенный писк.
Кто-то явно встал не с той ноги. Хотя в случае с Зинкой… Не с той лапы.
— Злюка ты, не удивлюсь, если Степан, твой зубастый ухажер, в первый же вечер пинка бы тебе из своего дупла до самой границы парка дал бы, — парирую на ее хамство.
Что странно, ответного выпада не следует. Белка потупляет взгляд и молчит, даже лапкой будто по полу шоркает. И я удивленно приподнимаю брови.
— Вот это да… — расплываюсь в улыбке, настроение от догадки на высоте. — Он что, уже?
И по тому, какой злой взгляд исподлобья кидает на меня Зинка, я на все сто права.
— Поговори мне еще тут! — потрясает лапкой, наконец, придя в себя, белка, а затем исчезает из ванной комнаты, что аж пятки сверкают.
А я смотрю ей вслед и даже влажной ткани, неприятно липнувшей к телу, не ощущаю. Фонтачик продолжает извергать из себя потоки воды, а я, очнувшись, наконец, смотрю на себя и раздумываю, как бы вещи тут застирать.
— И отмыться бы… — говорю вслух, а уже после окидываю хозяйским взглядом комнатку.
И нахожу взглядом большой таз, старый табурет, заставленный флакончиками и... О чудо! Неужели это то, о чем я думаю? Целый кусок мыла? Подхожу ближе и трясущимися руками тянусь к желанной вещи. Подношу к носу, чуть ли не на зубок пробую. Пахнет оно приятно, отдает свежим запахом каких-то цветов. А дабы убедиться в своих подозрениях, ну и чтобы не разочароваться уже в процессе купания, капаю капельку воды и, растерев до пены, окончательно и с радостью убеждаюсь, что таки да, точно, мыло! А это что значица? Живем!
— Ну, — флегматично констатирую не без удовольствия, — главное, вонять и благоухать неприятными ароматами не буду. Жизнь не так уж и отвратительна, что ни говори.
Тьфу ты, ну ты! Это попаданство на меня плохо влияет. Уже сама с собой начала разговаривать. Кладу мыло обратно, подношу табурет к ванне, а после снова смотрю по сторонам в поисках полотенца. Вот только ничего даже отдаленно похожего не нахожу. Так а вытираться-то чем?
— Да уж, утро не могло начаться хуже, — закатываю глаза и возвращаюсь в комнату, всё же проблему надо как-то решать, не на голое же тело потом вещи накидывать.
А когда оказываюсь снова в спальне, застаю престранную картину, которая вызывает у меня зависть.
Зинка без задних ног дрыхла на подушке, свернувшись милым клубочком, видимо, залезла на теплую постель, всё еще хранившую форму моего тела, как только я встала. Тяжко вздыхаю, желая поменяться с этой врединой местами. Вот же жизнь звериная: хочешь спать — спишь, хочешь отдохнуть — отдыхаешь. И никаких тебе обязанностей, неоплаченных счетов, сварливого мужа, требующего и первое, и второе, да еще и десерт в постель, окаянному.
— Стопэ-э-э, — встряхиваю головой, понимая, что ускакиваю не в те дебри, когда волной снизу начинает подниматься раздражение.
Возвращаюсь в суровую попаданческую реальность и оглядываюсь по сторонам в поисках какой-нибудь гардеробной, или на худой конец, шкафа. Всё же девка-то реальная, авось не голой по таверне при всем честном народе ходила.
— И что тут у нас? — снова вопрошаю вслух, когда вижу, что по правую руку от меня расположена еще одна дверь, светлая такая,
