Как шла винная реформа? Реализацию винной монополии начали в 1896 году с восточных окраин России. Год за годом монополия охватывала новые и новые губернии. По стандартным проектам было выстроено 350 казенных винных складов, так как С.Ю. Витте вообще делал ставку на государственный алкоголь, не доверяя частнику. Частник, по его мнению, был не всегда честен ради дополнительного заработка. Мог смешать спирт зерновой с картофельным, добавить в водку поташ. Произошла стандартизация отрасли. Госмонополия ввела свой стандарт на бутылку, пробку, этикетку, на спирт; водку отпускали только в «казенных винных лавках», куда частник мог выставить свой товар только за деньги в пользу государства, что сделало его товар неконкурентоспособным. По всей России была введена единая цена на водку.
Частник разоряется! До реформы в России было почти 5 тыс. частных водочных фирм. По мере введения госмонополии они стали разоряться, не выдержав конкуренции с государством. Разорились фирмы Зиминой, вдовы М. Попова (выпускала водку, которую называли «вдовья слеза»), Генриэтты Бру, известной купчихи из Киевской губернии. Закрыла предприятие баронесса Бланкенгаген, завод которой, располагавшийся в Рижском уезде Лифляндской губернии, поставлял царям кюммель, сладкую водку. Разорились богородская водочница Памфилова и тверские купчихи Кубеева, Образцова и Богданова, которые имели собственные заводы в Калязине и Ржеве. В Астраханской губернии разорились Степашкин и Тетюшинов. В Сарапуле – Тюнин. В Московской губернии продали свои заводы промышленные тузы Кошелев, Дешарио, Озеров, Протопопов. А ведь были и при деньгах, и в ладу с местным начальством. Разорилась фирма Журавлева. Владелица Рыбинского винокуренного завода Елизавета Егоровна Эльтекова отошла от дел, продав завод. Графиня Толстая закрыла винокуренный завод в Нижнем Новгороде. «Король русской водки» П.А. Смирнов, подписав завещание, лег на диван и, не вставая целую неделю, умер. Говорили, что от безысходности, от мысли, что винная монополия всерьез и надолго. Если раньше его водку пили в армии и на флоте, то теперь на смену пришла «казенка». Отняли у Смирнова и монополию на кагор для церквей и монастырей. Выхода не было. Зато бюджет государства пополнился многократно.
Винная монополия в Москве. Такого количества пьяных, бездыханных тел, как 30 июня 1901 года, Москва еще не видала! Это был Содом и Гоморра в «одном флаконе». Водку и наливки продавали в трактирах с сумасшедшей скидкой в 60 %! Полиция не могла справиться с огромным количеством опившихся и оставляла их на месте «до полного отрезвления». Страх обуял московских пьяниц: со следующего дня в Москве вводилась казенная винная монополия, и никто не знал, что это за черт такой? Может, вообще водки не будет? В тот месяц в Москве пускали в строй три «винных склада» (государственные ликеро-водочные заводы. – Прим. А.Н.): на ул. Новоблагословенная в районе Лефортово (нынешний «Кристалл»), на Лесной улице и в районе Новодевичьего монастыря (заводы ныне снесены). Также открывалось около сотни винных «казенных лавок», где должны были отпускать «монопольку» (государственную водку), и к которым с утра 1 июля выстроились огромные толпы сильно испуганных людей. Картинка была не для психики Челышева: у «казенных винных лавок» (государственные винные магазины) на Сухаревке, на Смоленском рынке, в Проточном переулке и на Драчевке собралось, как пишут очевидцы, едва ли не пол-Москвы. Хотя, конечно, любопытных тоже было немало. «…Даже обитатели Хитровки, словно осознав торжественность момента, вели себя тихо и подчинялись установленному порядку». Тысячи городовых, с приданными им дворниками и акцизными чиновниками поддерживали в городе порядок. Но, собственно говоря, нарушений и не было. Один только вид «казенной винной лавки» с государственным гербом на вывеске, внушал народу трепет. Все гадали: как будут отпускать водку? Не по паспорту ли? И будут ли вообще?
Скандал из-за головного убора. «Праздник» омрачил скандал из-за головного убора. При входе в лавку предписывалось снимать шапку, так как в каждой лавке висела икона. Это регламентировалось 13-м параграфом Обязательных постановлений Министерства финансов о казенной продаже питий. Некто Горячев отказался это сделать и был задержан. Но мировой судья не нашел в его поступке состава преступления. Дело передали в высшую инстанцию, которая также оправдала Горячева. Но вмешались сами продавцы, которые просто перестали обслуживать не снявших головного убора.
«Ура, открылись!» И вот ровно в 12.00 «казенки» распахнули двери перед страждущим московским людом. «Ура! Открылись!» – написала газета «Копейка», комментируя это событие. Поразила в лавке чистота и то, что прилавок был огорожен решеткой. Водку здесь отпускали в специальное оконце, а среди продавцов оказались женщины, что тоже было внове и стало предметом шуток. Выбор в лавке, правда, не был таким богатым, как думалось сначала. Были «двухсотки» (водка в посуде, вмещавшей 200 граммов), их тотчас окрестили «жуликами» и «мерзавчиками», была «барская» (высшей очистки).
Первые итоги. Итоги первого дня монополии в Москве: доставлены в полицию 135 пьяных мужчин и 14 женщин. Итоги первой недели -736 мужчин и 86 женщин. «Мертвецки пьяных», «опойных», т. е. бесчувственных не наблюдалось, что дало повод заговорить о новой алкогольной культуре. Однако, все было впереди. Уже в первые дни появились «хитрилы», предлагавшие прямо у лавки стакан и закуску за деньги. Возникли очереди из желающих сдать пустую тару, чтобы тотчас приобрести еще одну бутылочку «навынос» и распить ее у лавки. По принципу «Я уже брал, я уже стоял» не получалось, из-за чего возникали конфликты. Таким образом, полиции было чем заняться. Эти мелкие факты дали повод критикам усомниться в правильности реформы.
Кабак не сдается! Витте закрыл десятки тысяч кабаков, лишив работы до 100 тыс. человек. Кабак и не мог быть союзником правительства, так как кабатчик думал исключительно о своей выгоде, а не об отрезвлении людей. Но кабак не желал сдаваться, и явно заказной тон газетных статей того времени заставляет задуматься о тесной связке пишущей братии с кабатчиками. Вот как описывались события в изданиях тех лет. «Сын Отечества»: «… Оказалось, что и при новых порядках на пьянство и убийства нет запрета, и пьяницы снова завладели улицами, превратив их в сцены драк и даже уголовщины… Разгул из кабака выполз на улицу…». «Киевское слово». «…C утра до вечера громадная толпа народа, как мужчин, так и женщин, неумывшихся, с растрепанными и склочеными волосами, с подбитыми глазами толпится возле винной лавки, усердно распивая везде по улице «монопольку». Нецензурная брань, самый грубый цинизм и вой витают над улицей, сливаясь с криками и проклятиями в один общий дикий гул…». «Смоленский вестник»: «До введения винной монополии и не знали, что в этом городе существует такая масса пьяниц… Очень просто: сидели они по излюбленным трактирам, но на улице редко показывались. Города наши отличались всегда замечательным спокойствием. Теперь же – куда не поглядишь – везде пьяные или выпивающие, с гвоздем в руках вместо штопора, располагаются чуть ли не на средине улиц, горланят непристойные песни…». «Южный край»: «…Все то нравственное безобразие, которое скрывалось за четырьмя стенами старого кабака, теперь разносится по улицам…». «Курьер торговли и промышленности»: «…Крестьяне местечка Балацкого, Херсонской губернии… собрали сход, на котором постановили просить земского начальника ходатайствовать о скорейшем закрытии у них в селе казенной винной лавки…». Газета «Киевлянин»: «…Прекрасных результатов, которых ожидали от этого нововведения, покуда еще не видно. Пьют все так же, как и раньше пили, только та разница, что пьют на улице, а раньше пили в трактире». «Бессарабский Вестник»: «Это тот же кабак, который был и раньше… В результате то же бесшабашное пьянство, которое было и раньше…». Газета «Народ» обвинила монополию в «деморализации подрастающего поколения», поскольку изгнанные из кабака завсегдатаи пьют на их глазах прямо на улице и это, по выражению сотрудника газеты, «воспитывает для общества новых пьяниц». «Гражданин»: дал слово самому пропитому из встретившихся у винной лавки. С трудом складывая буквы в слова, а слова в предложения, заявил: «В прежние времена, какой бы я пьяница ни был, а всю семью-то, а главное, малолеткам, не так было заметно мое-то пьянство, потому что все происходило за стенами кабака…». Все, что происходит в связи с введением монополии, по мнению газеты «Крымский вестник», «вызовет одно проклятие».
