Сама молодая женщина замерла перед стойкой продавца, чуть хмуря брови. Багровые шрамы на лбу выделялись особенно сильно — или так падал свет?
Перед ней стояли трое — все брюнеты, все чем-то неуловимым похожи между собой.
Один заметно старше — высокий, с длинными волосами, заплетенными в косу, он был в тонких затемненных очках и пижонском светло-сером костюме. Двое других — моложе, от силы лет двадцати пяти. Но выглядят отнюдь не хлюпиками. Сильные фигуры, тренированные. Но лица… то же высокомерное презрение, почти брезгливость.
— Аштар-ано, будьте благоразумны. Вам здесь нечего делать! Уходите немедленно! — Радьяна не выглядела испуганной — но плотно сжатые в кулаки пальцы выдавали её напряжение.
— Иначе что? — насмешливо поинтересовался старший, чуть взмахнув тростью. Та скользнула по юбке женщины, словно в насмешку прочертив полосу на ткани. Видимо, кончик был острым.
— Милая моя, — голос звучал сейчас обманчиво мягко, почти вкрадчиво. Мужчина качнулся вперед. В его ухе мерцала странная серьга в виде черепа, — ты не в том положении, чтобы мне указывать. Ни мне, ни моим племянникам. Не знаю, чем ты завлекла в свою постель того, кто тебя содержит, не знаю, как у тебя хватило совести устроиться на одной из центральных улиц столицы, — голос перешел в свистящий шепот, — но я искренне тебе советую немедленно собрать вещички и исчезнуть…
— Пока ещё можешь, позор рода! И поверь, те, под чьим кровом ты когда-то жила, только поддержат моё решение. Они уже устали выслушивать соболезнования по поводу ущербности одного из исключенных членов рода. И они будут просто счастливы избавиться от тебя навсегда… потому что только тогда у их детей появится шанс на достойную партию!
— Потаскуха, — прошипел один из молодых.
— Меченая! — фыркнул второй.
И кого же и куда Ради таскает? Книги с полку на полку?
И что это ещё за… нехорошие личности, сыны шакала и кракозябры?
Я бы вышла. Наверняка бы вышла и тогда бы, скорее всего, все сложилось куда печальнее. Отвлекло одно. Маленькая юркая тень у самого низа стеллажа. Гибкое тело, горящие глаза-плошки, острые уши. Тень притаилась и скалилась — как-то злорадно, торжествующе, в сторону анорров. Но не делала ни единой попытки напасть. И пока я пыталась сообразить, стоит ли бить тревогу, незваные гости исчезли.
Радьяна отвернулась и деревянным шагом зашла за стойку. Села. Положила голову на согнутые руки. Она не плакала, не кричала, ничего не говорила — только тяжело дышала. Иногда отчаянье бывает и такое — безмолвное.
Я не бежала — но скользнула вперед быстро. Даже забыла на несколько тактов про неведомую зверушку. И крепко обняла вздрогнувшую женщину со спины.
— Что это было за заседание высокомерных придурков? Разве тот… ано… который меня сюда привел, тебя не защищает от таких?
В то, что она любовница анорра, не поверила ни секунды. Нет, если я хоть что-то понимаю в отношениях мужчина-женщина, то эти далеки друг от друга, как мой здешний братик от нежного и заботливого родственника.
Радьяна подняла голову. Взгляд был тусклый, невыразительный.
— Это был мой дядя и братья третьей линии… — значит, троюродные, — я надеялась, что они поверят в то, что я исчезла. Даже внешность поменяла! Но все равно нашли, ищейки проклятые, — процедила зло и горько, — даже магию господина Шиэрту обошли!
— Может, он слабее них? — предположила и получила в ответ слабую улыбку.
— Господин? Да он и сотню таких размажет в пыль. Дело в особенностях дара и в родной крови. Ну и в случайностях, скорее всего. Где-то я проявила небрежность, и, вот… — развела руками.
Дернула испорченную ткань юбки.
— Не хочешь, не рассказывай. Но, надеюсь, ты не собираешься бросать меня в одиночестве и бежать прочь из-за того, что какой-то сумасшедший решил, что ты ему что-то должна?!
— Ты правда не понимаешь? До сих пор? — искренне изумилась.
— Понимала бы — не спрашивала! Ты, конечно красавица, но слезы эти брось! Правильно говорят — родственников стоит выбирать с умом…
— Как же я могла их выбрать? — заинтересовалась, не плачет. И хорошо. Потому что было за хозяйку безумно обидно. А уж за такую вот… униженную, расстроенную до слез… Сильнее всего ранят близкие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А просто! — улыбнулась. — Вот хочешь быть моей названой сестрой? Я тебя выбираю своей родственницей! А про этих — забудь! И правда страже сообщи или господину анорру.
Радьяна качнула головой. В глазах застыло недоумение.
— Я расскажу тебе… все-таки талант у него отыскивать всех странных… — пробормотала себе под нос.
И повела меня, чуть растерявшуюся от таких поворотов, за собой, назад на кухонку.
Именно там, за горячим ягодным взваром Радьяна заговорила снова. И её история поразительно показывала не только чужую черствость, но и чужое ничтожество.
…и секреты его хозяйки
— Я была долгое время единственным ребенком в семье. Моя мать была очень сильной чаэварре. Может, ты слышала про род Данхольм.
Если я не слышала про этот род и про многое другое… допроса не избежать — сейчас или после. Стоит ли что-то придумать?
— Я… Радьяна, прости, но после того, как пострадала от рук своей семьи, я многого не помню. Долгое время я и помнила только свое имя, — опустила голову, — не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста? — голос против воли прозвучал почти жалобно и устало, — потому что врать не хочу, но и сама до конца всего не помню. Так что рассказывай все, как будто чужеземцу объясняешь.
И сама не ожидала, что собственная беспомощность ударит так больно. Как будто я и впрямь была юной девочкой. Как будто именно меня предали, бросили. Впрочем… всё так и есть. Я Каарра дель Гиррес и ею останусь навсегда. Пора забыть о прошлом, чтобы сохранить собственный рассудок.
Теплая ладонь коснулась моей. Эта, по сути, незнакомка, смотрела с искренним участием. Может, этот волшебный мир ещё не успел настолько очерстветь, как тот, земной?
— Все в порядке. У меня были такие подозрения, но я тоже не лезу в чужие тайны без спроса, не переживай. Если захочешь поговорить — я всегда буду к твоим услугам, — заметила мягко, — если ещё не передумала, я продолжу?
— Пожалуйста! — чуть не привстала от нетерпения, заработав тихий смешок.
Ничего, пусть лучше милая хозяйка смеется, а не плачет.
— Род Данхольм славится своей магической силой… — Радьяна смотрела сквозь меня куда-то вперед, в незримые дали, — мою мать просватали рано, её сила ещё только готова была зацвести… может, дело было в этом. Может, в чем-то ином. Я родилась через несколько лет после свадьбы, когда родители уже начали серьезно ссориться. Первые несколько лет я подавала большие надежды… быстро росла, была очень умненькой девочкой, и во мне зрело зерно силы колдуний. А потом…
Потом все изменилось. Девочка стала красивой девушкой, а сила так и не зацвела. Почему-то про силу этой странной расы женщин говорили именно так. Так вот, надежды родителей были порушены. Их дочь, дочь одного из знатнейших родов империи оказалась пустышкой! Крошечное зерно силы лишь тлело, поддерживая в ней жизнь, да и только. Силу же отца девочки наследовать не могли. Это было аксиомой. Почему? Также непонятно.
Но дело было не только в отсутствии силы, а в том, что лишенная живительной природной подпитки женщина из рода чаэварре была бесплодной. Пустоцвет никому не нужен, предназначение женщины в этом мире — произвести наследников. Скандал гремел жуткий. Подтянулись “добрые” родственники, родители Ради чуть не разошлись, хотя для таких пар этот шаг мог быть смертельно опасным. К счастью или нет, но её мать родила близняшек. Сына и дочь. И они были “нормальными”.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Зато сама Радьяна, и так уже бывшая нежеланной приживалкой, и вовсе стала препятствием. Старшая, но… Яд в ужине она обнаружила случайно. Снова получила тычки и поучения от родни, проплакала, когда не взяли на званый вечер… аппетита не было. Зато еду ухватил один из ирхов — маленьких уборщиков помещений. Наутро она обнаружила у себя в комнате несколько пушистых тельц.
