— Товарищ полковник, вы чего от меня хотите, чтоб я разорвалась? — повышая тон, и не замечая с новой силой разболевшейся головы, вопросила я, — на мне, помимо этого расследования еще три таких же. А сколько висит на отделе вы и сами прекрасно знаете! А следователей не хватает! Вы обещали мне укомплектовать штат еще хотя бы двумя сотрудниками и где они?..
— Во-первых, одного сотрудника я тебе предоставил, а скоро прибудет и второй. — как будто не замечая моего тона спокойно ответил полковник, — Во-вторых, у тебя что, опять мигрень?
— Значит так, товарищ полковник, майор Стрела — явление временное и не слишком надежное, чтобы основательно вводить его в какие бы то ни было дела, поэтому я требую еще хотя бы одного нормального следователя в свой штат. Четыре человека физически не в состоянии справляться с тем объемом работы, который вы даете!
— Точно мигрень, — заключил полковник. — Ну все, пускай отделение прячется в бункер. Ты и в нормальные дни не сахар, а сейчас к тебе и на три метра подходить страшно…
— Если будет совсем плохо приму что-нибудь, — поморщилась я, припоминая побочные эффекты от этого чего-нибудь.
— Ладно иди, а нового следователя можешь ожидать на следующей неделе. — полковник выглядел довольно и это наводило на нехорошие подозрения:
— По распределению небось? — ответ можно было прочитать по глазам начальства, но Зарий почему-то старательно делал невинное лицо, а это значит… — Дайте догадаюсь, сын генерала Юнга?! — прошипела я, опираясь на мощную, не раз испробованную столешницу начальственного стола.
— Проницательная ты моя, — вздохнул полковник, а потом жестче добавил, видя, что так просто я не уймусь. — Приказ подписан и уже у меня на столе, курировать его будешь лично, просьба генерала.
— Великолепно! — рыкнула я, и от души хлопнув дверью, покинула кабинет. Секретарь полковника, выходивший по какому-то поручению и вот теперь вернувшийся, трепетной пугливой ланью отпрыгнул с моей дороги…
Кое как добравшись до кабинета, я заварила себе крепчайший кофе, до вечера протяну как нибудь… И можно даже не сомневаться, кто мне, всей в таком радужном настроении, позвонил…
О нет, не Мэрк. Если б это был он звонить бы в следующий раз было нечем… Звонил тот самый дотошный, наглый и молящийся на свод законов как на святыню, Рэн Тьюринг, чтоб его. Известил, что будет безумно рад со мной свидеться, ибо его высочество прибыл срочным рейсом… Свидеться…Дилемма, вечер с мигренью или вечер с двойной мигренью. Но я ведь мазохист, любящий свою работу, а договориться с Тьюрингом — ее безоговорочная часть. Встретиться мы договорились в «Новой Галактике», небольшом баре недалеко от космопорта. Публика там была на удивление приличная, в большинстве своём пилоты, штурманы и капитаны разных мастей и компаний, да и еду готовили люди, а не синтезировали из органических заменителей, что для моего вечно голодного организма является еще одним весомым плюсом.
Изнемогая от гулко пульсирующей боли, я кое как доползла до бара на такси. Еще одно, что мне нравится в службе на Кернии, если не считать неплохую должность, нормальный коллектив и в принципе отсутствие тотального контроля (в Центре за один день я обязана была подать столько же отчетов, докладных записок и прочей макулатуры, как здесь за неделю), так это то, что следователю давались расходы на транспорт в служебных целях. Нет, Центр о своих сотрудниках заботился «еще лучше» и организовывал по машине с водителем, дурацкий старомодный показатель процветания структуры… На Кернии, как и во всех обыкновенных отделениях, такой автопарк, да еще и с персоналом был невиданной роскошью, поэтому просто напросто создавался расчетный счет, с помощью которого можно было оплачивать проезды, к примеру. Иногда, конечно, можно было и схитрить, но у меня подавляющее большинство поездок как раз таки именно служебные. Поэтому в моем расположении была не самая плохая зарплата и немного сэкономленных личных средств(ну не будет же расчетный счет отчитываться бухгалтерии, что я в полвторого ночи делала возле лесополосы, скажем?!). К слову, я думаю не сложно догадаться на кого взъелся серпентарий в бухгалтерии за «непомерные траты государственных средств»…
Рэн уже ждал меня за столиком в углу, где было потише. С нашей последней встречи прошло больше пяти лет он практически не изменился. Невысокий, одного со мной роста, кареглазый шатен. Внешность у него была вполне приятная и еще в школе отбоя от одноклассниц не было, да вот характер… Нет, в плане повседневного общения он как человек мне нравился, в душу не лез и всегда поддерживал, но во всем, что имело отношение к работе Тьюринг проявлял небывалую наглость, я бы даже сказала нахальство, упорность, дотошность. В нашем вузе, Центральном университете правозащитных наук, на выпускном курсе преподаватели даже в шутку спорили, кто из нас с Рэном выйдет худшим следователем/адвокатом, что интерпретировалось как «лучший профессионал». На этой почве мы и сошлись еще в школе, два фанатика разнообразных правовых наук. Вот только потом выбрали разные направления, я — следовательское, а он адвокатское.
Благодаря разнообразным техническим приспособлениям, как виртуальная связь, я, конечно, имела радость пообщаться с другом, но вот так, вживую мы увиделись впервые за пять лет.
— Рэн! — я весело, несмотря на мигрень, помахала я.
— Айра! — он широко улыбнулся и подскочив, обнял и закружил. Мне тоже, конечно, приятно его видеть, но вот голове не приятно.
— Пусти, зараза, у меня ж голова болит! — возмутилась я.
— Что этот самый, ну как его, ВДВ или КМС… — издевательски нахмурился адвокат. — А я думал давно уже против этого лекарство изобрели… Все же женщины- жутчайшие существа!
— И поэтому ты до сих пор не женат, — оценив немного помятую рубашку и легкую щетину, поддела я.
— Я немного не женат! — поднял Рэн палец, — даже можно сказать, что почти женат.
— Когда успел? — я дружески хлопнула его по плечу и набросилась на заказанную Тьюрингом для меня еду. А ведь помнит, что я люблю, спустя столько лет…
— Да ты не поверишь, кем она работает!
— Колись уже- хмыкнула я.
— Клоуном в цирке. Эй, нечего так громко смеяться, это может быть, моя судьба. — я уже сползала под стол от разобравшего меня хохота.
Дело в том, что Рэн очень сильно боялся в детстве клоунов и поэтому никогда вместе со мной в цирк не ходил и чтобы как то его вытянуть я подговорила одного знакомого обрядиться как касиопеец, которые все поголовно пророки, и нагадать другу личное счастье с девушкой клоунессой. А Рэн подумал, что мой незадачливый приятель. не касиопеец, а любитель односторонних связей, и с кулаками погнался за вопящим о любви к девушке в гриме парне. В конце этого одиозного забега, приятель споткнулся и упал, а сверху с кулаками налетел консервативный Тьюринг, которого приняли «за этого»… А на стадионе неподалеку от основного театра задыхалась от смеха я, пока меня «жертва любви» не заметила и бежала тогда уже я. Быстро бежала от орущего дурным голосом парня. Было нам тогда лет по десять, но этот забег мне припоминался с поразительной частотой. Несмотря на возмущенный вид, друг не выдержал и заржал вместе со мной, так мы минут пять умирали от смеха, наконец, вытирая слезы, продолжили разговор.
