представил, как Дарьяна тонкими пальцами обвивает его, ласкает, сжимает.
Не ошибся.
Не сводил жадного взгляда с тонких и хрупких ладоней, скользящих по его животу. Дарья стояла за спиной, тесно прижималась. Он даже чувствовал, как неровно колотится ее сердечко. А дыхание опаляет кожу. Вот девушка повернула голову и потерлась щекой. Кажется, он даже ощутил влагу. Плачет?
Он не хотел, чтобы Дарьяна плакала. Совсем не хотел.
Накрыл ладонью хрупкие пальцы, сжал. Но не успел перехватить оба запястья. Дарья пустилась изучать его тело так, как он и не мечтал даже. Боялся поторопить. Ведь недавно только сделал ее своей. Думал, чтобы истинная привыкла к нему.
А тут… Наклонив голову, Клим жадно следил за каждым движением тонких пальцев. Как они обхватили напряженную головку, растерли проступившие капли.
Кажется, демон зарычал. Но Дарья не испугалась, продолжила свое занятие. Распаляла в нем адское пламя. Стихийное и неудержимое.
Клим не собирался давить на любимую. Планировал терпеливо ждать, пока истинная вдоволь изучит его тело, наиграется, раз уж хочет.
Но негромкий полустон разрушил все планы. А еще каждой клеткой тела и каждым нервом Дикий чувствовал, что и Дарья сгорает от желания и страсти.
Рывком обернулся, перетянул любимую, прижал к себе, тесно и настолько близко, что не выдохнуть. Впился поцелуем в приоткрытые влажные губы.
Она тут же впустила его. Обхватила руками, оплела ногами, словно хотела быть ближе.
В две секунды Дикий сорвал всю одежду с девушки. Жадные поцелуи превращались в стоны и короткие укусы. Он до звона в паху, до тянущей боли хотел утонуть в этой хрупкой, юной красавице. Самой нежной и непорочной. Его истинной.
В какой-то момент границы реальности стерлись. Все отошло на задний план. Его прошлое. Ее обиды. Их вынужденная разлука.
Комнату вспорол громкий, протяжный стон. Дикий видел, как Дарья пыталась его скрыть, заглушить, как вжималась в его плечо открытым ртом. Не выходило. Чувства рвались из-под контроля.
– Кусай, если хочется, – пробормотал он рвано, а сам ощутил, как острые клыки моментально вырастают, готовые вонзиться в нежную плоть.
Дашка послушно вонзила короткие клыки в его плечо. Острое удовольствие прошило его насквозь. Рычание прокатилось по всему бункеру. Да, кажется, даже по всей базе стражей, заставив тех притихнуть.
Демон был уверен, что теперь вся команда будет подтрунивать над ним. Но плевать. Он был до охренения счастлив сейчас, держа Дарью в своих руках.
Острые зубки вонзались все глубже. Боль граничили с удовольствием. В какой-то момент Дикий и сам не выдержал. Погрузившись в податливое, любимое тело в последний раз, взорвался от наслаждения. Дашу трясло. Она цеплялась за его плечи, оставляя глубокие царапины от когтей. А Клим понял, что ему мало. Он вновь начал двигаться, продолжая разрываться на мириады частиц, пока не рухнул на постель.
Придавил Дарьяну собой. Но любимая не возражала. Обхватила его, судорожно выдохнула и затихла.
А демон требовал крови. Клим пытался сдержаться. Но терпкий солоноватый вкус уже забивал ноздри, сводя монстра с ума.
Даша повернула голову. Запутала пальцы в волосах на его затылке. Надавила так, что Клим прижался лицом к ее шее.
Удивительная у него волчица. Нереальная. И он ощущал, что в ней нет отвращения к его темной стороне. Она не боялась его монстра. Не пряталась. Не играла. Не притворялась.
Клим прикрыл тяжелые веки. Острыми клыками вспорол тонкую кожу. Слизал проступившие капли крови. Совсем немного. Он возьмет ничтожно мало, только чтобы успокоить демона.
Дарьяна перебирала его волосы, лаская кожу головы. И Дикий сам не понял, как увлекся. Одна капля, вторая… десятая…
– М-м-м-м! – протянула Дарьяна и шикнула от боли.
– Прости! Прости! – выдохнул Клим, тут же убрав клыки, принялся покрывать мимолетными поцелуями острое плечико и изящную шею.
– Ничего страшного, – успокоила Дарьяна.
Клим сцепил зубы. Не нравилось ему то, как легко он только что утратил контроль.
Выдохнул. Перехватил тонкое запястье, прижался к нему ртом, целуя и вдыхая родной аромат истинной. Удовлетворенно заурчал, когда понял, что ее запах изменился. Смешался с его. Кайф, даааа…
И вдруг зверь дернулся. Встал в стойку, точно учуял приближение врага.
За сотню лет службы стражем и за годы работы у Чернобога Клим научился доверять чутью.
– Одевайся, солнышко, – негромко приказал Дикий, а сам уже вынимал подходящие вещи из шкафа. Для Дарьи и для себя.
– Что стряслось? – не стала возмущаться девушка, а торопливо подскочила с койки.
– Надо разобраться, – честно ответил Клим.
Проследил, как девушка завязала тесемки на брюках и поправила футболку. Улыбнулась, словно ждала следующих указаний. Клим невольно и сам расплылся в ответной улыбке. Настолько трогательной и доверчивой она была в эту секунду.
На миг расслабился. Непозволительный поступок. Чреватый последствиями.
А ведь чутье вопило. Зверь бился, рвался на свободу, чтобы защитить истинную.
Клим видел, как стена за спиной Дарьи тает. Он не успел всего на полшага. На долю секунды. А дыра уже схлопнулась, утянув девушку в черную тьму.
– Не-е-ет! – зарычал демон так, что стены задрожали.
Дверь слетела с петель. Кит появился на пороге. А в центре комнаты застыл Дикий, рвано дыша и сжимая в руках топор.
Бесполезный сейчас… Ведь Клим не знал, куда утащило девушку. И даже не догадывался, кто мог это сделать!
* * *
– Между прочим, ты обещал держать себя в руках, – с укором в голосе выговаривала жена вожака Грозных.
Радмир почесал пятерней затылок. Мда, признаться, действительно слегка перегнул. Оно само как-то вышло так. Никто же не знал, что страж выпрется к нему прямо так, с четкими следами Дарьяны на нем. Еще и метка эта. Нет, Грозный Волк не собирался извиняться перед зятем за то, что вспылил. Не признается он никогда в том, что перегнул. Никому, кроме любимой Лисички.
– Да само как-то вышло, Лисичка, – виновато оправдывался Вольнов. – Парни подтвердят, жив твой зять и вполне себе здоров. Мы так, перекинулись парой слов.
– Видела я, как вы словами перекидывались! – нахмурилась Божена, скрестив руки на груди.
Хищница сидела рядом с мужем. Автомобиль мчался по трассе в направлении границы между территориями Вольных и Грозных. За последние годы кланы фактически объединились, благодаря кровному родству вожаков. К тому же могущество братьев Вольновых усиливалось еще и работой стражей. Они не подчинялись вожакам кланов. Только Верховный мог координировать их силы. И Божена Вольнова почти не переживала за свою семью. Почти.
Неясная, мутная тревога охватывала молодую женщину всякий раз, стоило подумать о дочери. Дарьяна вспыльчивая и избалованная. Но добрая и чуткая. А потому Женя свято верила, что страж станет достойной партией для
