В рапортах польской контрразведки мы находим много сообщений о сотрудничестве литовцев со специальными службами Германии. В официальном документе II отдела генерального штаба Польши говорится: «Литовская разведка находится в руках немцев. В центральном органе литовской разведки работают немецкие офицеры и унтер-офицеры. Независимо от ежедневной работы, они преподают на курсах литовских офицеров и агентов. Одним словом, немецкая разведка чувствует себя в Литве как у себя дома»{137}. Ещё до марта 1939 г. отделение абвера было основано в Клайпеде и тесно сотрудничало со штабом литовского военного округа.
С 1937 г. подразделения Главного управления службы безопасности (SD-Hauptamt) начали собирать информацию, которая могла бы понадобиться в случае начала войны. Уже 7 октября 1938 г. сотрудники II управления СД получили указание при планировании задач приоритетное значение уделять Прибалтийским государствам. Поэтому H управление в своем письме от 29 июня 1939 г. обратилось к министру иностранных дел Третьего рейха И. фон Риббентропу с просьбой выделить денежные средства для поддержки людей профашистской организации Аугустинаса Вольдемараса[40] «Железный волк» в Литве (Woldemaras-Leute){138}.
Осенью 1939 г. на базе Главного управления полиции безопасности и Главного управления СД было образовано Главное управление имперской безопасности (RSHA). Разведывательную работу в Литве вело VI управление РСХА (СД-Заграница SD-Ausland. — Примеч. редактора). Во главе резидентуры стоял официальный сотрудник СД, действовавший нелегально. Практическая деятельность разведывательной резидентуры СД в Литве оценивалась Берлином положительно, особенно в части приобретения источников информации в политических и военных кругах. Большую помощь СД оказывали проживавшие здесь выходцы из Германии. Стараясь сохранить видимость верной дружбы с Литвой и тесного сотрудничества, немецкие спецслужбы сумели завербовать одного из офицеров литовского военного министерства и получали непосредственно от него многие секретные материалы. Эффектно на немецкую разведку работал чиновник министерства иностранных дел Литвы Ионас Кутра (Jonas Kutra)[41].
В ноябре 1939 г. и в начале 1940 г. были установлены непосредственные связи между литовской «Жвальгибой»[42] и германским СД. Для этого были использованы личные контакты директора Департамента государственной безопасности МВД Литвы А. Повилайтиса с ответственными сотрудниками гестапо и СД и его поездка в Берлин в конце февраля 1940 г. — для ознакомления с криминалистическими лабораториями Германии. Во время этой поездки президент Литвы Антанас Сметона (Antanas Smetona) [43]поручил руководителю спецслужбы страны встретиться с представителями руководства Германии и проинформировать их о полной переориентации политики правительства Литвы, об их надеждах на помощь Германии, а также выяснить, согласится ли Германия принять Литву под свой протекторат. Он ещё не знал, что сталинское руководство СССР приняло германские «правила игры» и протокол от 28 сентября 1939 г. изъял из германской сферы влияния Литву. В Берлине к предложению президента отнеслись благосклонно. А. Повилайтису было заявлено, что Германия сможет взять Литву под свой протекторат к осени 1940 г., но во всяком случае не позднее завершения войны на западе. Одновременно А. Повилайтис заключил с гестапо соглашение о сотрудничестве в борьбе против коммунизма и агентов английской и французской разведок в Литве.
После вступления советских войск в Литву оперативные возможности СД претерпели серьёзные изменения. Несмотря на возникшие дополнительные проблемы, немецкие агенты на территории Литвы поджигали советские военные склады, торфоразработки, леса. Только в приграничном Таурагском уезде выгорело 400 га леса, в Тракайском — 200 га{139}. До мая 1941 г. на территории Литвы было обезврежено 75 агентурных групп абвера и СД{140}. Несмотря на потери, СД и абвер предпринимали усилия для сплочения и активизации антисоветских действий литовских патриотов-националистов. Об этом, в частности, свидетельствуют документы немецкого 800-го полка особого назначения «Бранденбург» (Brandenburg), находившегося в подчинении абвера, в которых говорится, что в Литве «организованы активисты на территории противника. Это бывшие граждане прибалтийских стран, обученные специально для подрывных акций, саботажа и охраны объектов. По данным руководителей, в настоящее время в каждом литовском населённом пункте существует такая группа»{141}. Одна рота I батальона 800-го полка особого назначения «Бранденбург», под командой лейтенанта барона Адриана фон Фолькерсама (Adrian von Foelkersam)[44], была укомплектована в основном из литовцев. Позже, уже во время войны, бойцы этого батальона успешно использовались в борьбе с советскими партизанами в Литве.
Для ведения разведывательной, контрразведывательной и диверсионной деятельности против СССР на территории занятой Литвы с ноября 1940 г. привлекались Абверштелле «Кенигсберг», «Варшава», «Краков». В июле 1940 г. в Финляндии на полуострове Sökö был создан специальный разведывательный учебный центр, в котором обучались и готовились агенты-литовцы{142}. Их готовили для захвата железнодорожного туннеля и мостов близ Вильнюса.
В начале 1941 г. была проведена репатриация из Литвы лиц немецкой национальности. Перед отъездом немцы подготовили агентуру из местных жителей. Член репатриационной комиссии, старый офицер немецкой разведки, завербовал врача Друктейниса в качестве резидента для сбора военных сведений, передал радиопередатчик адвокату Камантаускасу, привлёк к разведывательной деятельности бывшего начальника штаба «Союза стрелков» полковника Миколаса Калмантаса-Калмантавичюса (Mykolas Kalmantas — Kalmantavičius).
Секретная диверсионная деятельность абвера во многом помогла Успешному осуществлению начального этапа операции «Барбаросса». Ещё весной 1941 г. были созданы разведывательно-диверсионные подразделения, состоящие из литовцев. В первые дни войны солдаты 800-го полка особого назначения «Бранденбург» захватили важные мосты и продержали их до подхода основных сил генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба (Wilhelm von Leeb). Абвер организовал сброс большого количества оружия литовским активистам[45]. В операциях похожего характера, целью которых было захват 24 ключевых мостов на линии наступления 17-й армии, погибло около четырёхсот обученных в абвере литовских бойцов{143}.
После начала войны возникла необходимость иметь представительства центрального аппарата абвера ближе к театру военных действий. Такие представительства в срочном порядке были созданы в Каунасе и Вильнюсе. 15 февраля 1943 г. в Генеральный округ Литвы для борьбы с возрастающим партизанским разбоем прибыл I батальон 1-го полка абверовской дивизии «Бранденбург»{144} (на этот момент дивизия еще не начала формироваться, а полк обозначался как 801-е соединение 800-го соединения особого назначения «Бранденбург». — Примеч. редактора).
С самого начала войны немецкая полиция безопасности и СД благоволила к Литве. В одном из документов службы безопасности Германии в сентябре 1941 г. отмечается, что в Вильнюсе можно было бы открыть университет лишь только потому, что, мол, «Литва не находится в состоянии войны с Германией»{145}.
Служебный жетон сотрудника самым жестоким мерам против немецкой криминальной полицииКомандир действующей в Прибалтике оперативной группы А бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Вальтер Шталеккер (Walter Stahlecker) в своём донесении в Берлин писал:
«…Ещё в начале восточной кампании активные национальные силы Литвы объединились в так называемые партизанские соединения, чтобы активно участвовать в борьбе против большевизма… В первые дни образована литовская полиция безопасности и криминальная полиция, набранная из бывших литовских полицейских, большинство из которых было выпущено из тюрем… Население самостоятельно, без указания с немецкой стороны, прибегало к самым жестоким мерам против большевиков…»{146}
Как уже указывалось выше, с самого начала наивысшей инстанцией для литовской полиции безопасности и уголовной полиции был Департамент государственной безопасности (Каунас, проспект Витауто, 67), формально входивший в состав МВД ВПЛ. Его директором сначала был В. Рейвитис, после — Стасис Ченкус (Stasys Čenkus). Впоследствии вместо Департамента государственной безопасности Центрального ведомства внутренних дел немцы создали Литовский отдел (Litauische Abteilung) полиции безопасности при немецком командире полиции безопасности и СД в Генеральном округе Литвы (начальник С. Ченкус). Однако фактически этот отдел действовал достаточно самостоятельно. Немецкое руководство специальных задач перед литовской полицией безопасности не ставило{147}. Её основной функцией была борьба с коммунистическим и польским подпольем и уголовными преступлениями. Все коммунистические дела, которые не вело немецкое СД, разбирались литовской полицией безопасности. Немецкая уголовная полиция вмешивалась лишь только тогда, когда уголовное преступление совершал или от него пострадал немец или было совершено крупное преступление против военного хозяйства. В конце 1941 г. в Литовском отделе полиции безопасности работало около 400 человек (из них 250 — в Каунасе, 107 — в Вильнюсе[46]). В конце 1942 г. литовская уголовная полиция вновь была объединена с полицией безопасности. Сеть учреждений литовской полиции безопасности и уголовной полиции была шире, чем немецкой полиции безопасности. Уже в 1943 г. в учреждениях литовской полиции безопасности и уголовной полиции работали 886 служащих разных категорий{148}.
