— Если только это «потом» когда-нибудь наступит, — буркнул Тимберлейк.
Флэттери, не обращая внимания на его слова, приказал:
— Джон, следи за температурой корпуса и за доплеровским смещением.
— Хорошо, — Бикель откашлялся, думая о том, насколько все это разделение обязанностей выглядит грубо по сравнению с тем, что мог бы сделать нормально функционирующий ОИР. По сравнению с ним их экипаж казался кучкой хромоногих калек, причем в ситуации, когда им нужно было бежать, прыгать и сохранять равновесие, как настоящим спортсменам.
— Начинаю торможение, — негромко произнес Флэттери.
Он едва заметно сдвинул ручку регулятора.
Койки тут же подстроились под изменение Вектора тяжести. Внешне же торможение повлияло лишь на укрепленные на консолях пульты, которые чуть заметно дрогнули.
— Что на приборах? — спросил Флэттери.
— Скорость надает неравномерно, — отозвалась Пруденс. — Толчки и рывки.
Бикель на основании показаний своих приборов тоже мог судить о неравномерном движении корабля. К тому же он чувствовал слабую дрожь пульта, на котором лежали его руки.
— Скажите мне, когда скорость выровняется, — попросил Флэттери — Как там с массой?
— То же самое, — ответил Тимберлейк. — Средняя величина падает, но тоже неравномерно — скачет то вверх, то вниз… 0,008, 0,0095, 0,0069…
— Сообщишь, когда показания выровняются, — велел Флэттери.
Хотя Бикеля никто не спрашивал, он сказал:
— В первом квадранте хвостовой части наблюдается незначительное повышение температуры. Система компенсации уже ликвидирует его. Доплеровское сравнение показывает, что истинная скорость упала на 0,00904.
— Ясно, — отозвался Флэттери.
— Системы корабля в порядке, — доложила Пруденс.
Флэттери еще немного передвинул регулятор, чувствуя, как по шее и спине стекает холодный пот, который даже не успевает впитать скафандр.
— Принято, — объявил он.
— Скорость постепенно падает, — продолжала Пруденс. — Но по-прежнему неравномерно.
— Характеристика ионного потока? — спросил Флэттери.
— Четыре запятая два восемь ноль один, — отозвался Тимберлейк. — Соотношение положительное. Торможение идет нормально.
— Скорость торможения выровнялась, — доложила Пруденс.
— Уровень массы — 0,000001001 от нормы, — сказал Тимберлейк.
— Температура корпуса?
— Держится, — вздохнул Бикель, переводя дух. Изменения температуры корпуса там, где их не должно быть, совершенно необъяснимые изменения скорости полета — все это куда более тревожно, чем любая авария, которую можно устранить руками.
Флэттери услышал его вздох и подумал: «Это — первый звонок для Жестяного Яйца. Но звонок к чему? Знает ли Бикель? Понял ли он это из данных компьютера? Впрочем, даже если и так, то вряд ли он безоговорочно доверяет поступающей информации».
Но тут Флэттери вспомнил отрывок из, возможно, искаженного послания Хэмпстеда:
«Неизвестный район должен быть описан математически».
«А вдруг это достаточно близко к тому, что на самом деле сказал Хэмпстед? — спросил себя Флэттери. — Нечто неизвестное, описанное математически. Корабль столкнулся с проблемой соотношения массы и скорости».
— Радж, уменьши скорость еще на два пункта и держи так, — попросил Бикель. — С этого момента будем периодически проверять изменения массы и скорости.
— Согласен, — кивнул Флэттери. — Докладывайте по очереди.
Он взялся за регулятор и сдвинул его еще на два деления.
— Скорость падает равномерно, — сообщила Пруденс.
— Масса в норме, — доложил Тимберлейк. — Ионный поток в норме.
— Температура корпуса в норме, — пробормотал Бикель. — Доплеровское сравнение ноль-положительное.
Бикель взглянул на две черные тонкие иголки доплеровского компаратора. Именно они играли самую важную роль в сложившейся ситуации. Благодаря доплеровскому эффекту, они давали возможность контролировать скорость корабля относительно неподвижных астрономических объектов. Доплеровское сравнение и изменение скорости полностью совпадали.
— Не понимаю, что произошло, — пожал плечами Флэттери, — но у меня такое чувство, что мы были на краю.
— На краю чего? — поинтересовалась Пруденс. В ее голосе явственно чувствовался страх.
— Мы были близки к тому, чтобы вылететь из Солнечной системы, как пробка из бутылки, — пояснил Бикель. — Потеряв управление и неспособные маневрировать. И даже вполне возможно, что нас едва не выбросило в другое измерение.
— Без надежды когда-либо перебраться обратно, — заметил Тимберлейк.
— Отрицательные трансформации в теории гравитации, — прошептала Пруденс.
— Что? — рявкнул Тимберлейк.
— Скрытый энергообмен при сдвигах значительных масс на околосветовой скорости, — пояснила Пруденс. — Отрицательные элементы в уравнениях не сокращаются взаимно до тех пор, пока вы гипотетически не допустите, что скорость света превышена. Тогда теоретически возможно существование области, где два тела не притягиваются друг к другу, а отталкиваются друг от друга.
— Ну, и как же мы сообщим обо всем этом Хэмпстеду и его ребятам, окончательно все не испортив? — протянул Бикель.
— Мы и так уже всё испортили, — проворчал Тимберлейк. — Компьютер…
— Возможно, он и в порядке, — возразил Бикель. — Системы жизнеобеспечения действуют. Корабельная автоматика и сенсор как будто в порядке. Я постоянно получаю от них информацию и требования предоставить информацию.
— Постоянно поступающие данные вовсе не обязательно правильные, — заметил Тимберлейк.
— А разве Хэмпстед советовал нам все бросить и опустить руки? — спросил Флэттери. — Если так…
— Мы не знаем, — вздохнул Бикель. — Насколько известно — нет.
«Мы ведь можем подчиняться, а можем и нет», — подумал Флэттери и сказал:
— Интересно, как это компьютер может требовать информации и в то же время перевирать содержание передачи ППУ.
— Скорее всего, это лишь вопрос отладки программ, — сказала Пруденс. — Если он…
Она осеклась, уставившись на Бикеля, которого явно мучили какие-то сомнения.
Глаза Бикеля были закрыты. На лбу выступила испарина. Он так ясно представлял себе схему, будто кто-то проецировал ее в его мозгу. Он ведь так полностью и не отключил «Быка» от системы ППУ, которую они использовали для дешифровки сообщений.
Когда он понял, что любой сигнал извне, приходящий на ППУ, сначала проходил через «Быка» и только потом попадал в компьютер, внутри у него воцарилась какая-то странная пустота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
