После безжалостной резни восставших в Самарии Пилата сняли с поста и отправили в Рим[83].
К 66 г. ситуация в Палестине крайне обострилась. Ранее разрозненные выступления евреев против Рима переросли в массовое восстание. С самого начала восстание разворачивалось в обстановке острой борьбы внутри самого иудейского общества, которое раскололось на три враждующие партии: партию мира, выражавшую интересы местной аристократии и высшего жречества; партию радикально настроенных зелотов, представлявших широкие слои крестьян, ремесленников и торговцев; и группировку радикальных сикариев, выражавших интересы социальных низов, в том числе и рабов, которые боролись не только против римлян, но и против представителей местной социальной верхушки.
Попытки миротворцев перехватить инициативу с призывами подчиниться Риму вызвали широкое возмущение зелотов и сикариев. В последовавшем вооруженном столкновении между силами партии мира и зелотами, которых поддержали прибывшие из крепости Масада сикарии, сторонники бескомпромиссной борьбы против Рима одержали победу. Однако среди победителей разгорелась вражда. Всеобщее восстание вылилось в кровопролитную гражданскую войну.
Тем временем к Иерусалиму из Антиохии подошло большое войско наместника Сирии Цестия Галла численностью около 20 тысяч[84]. В ходе боев за Иерусалим римляне заняли часть города, но после неудачного штурма хорошо укрепленной Храмовой горы, потеряв около шести тысяч человек, были вынуждены отступить. После такого неожиданного поражения император Нерон для подавления восстания направил в Иудею значительные силы под командованием Флавия Веспасиана. Очистив от повстанцев Галилею, Веспасиан не торопился продолжать наступление в глубь Иудеи, к Иерусалиму. По сообщению Иосифа Флавия, современника и активного участника происходящих событий, командующий римской армией рассчитывал, что иудеи сами обескровят себя междоусобной борьбой. Но Тацит утверждает, что Веспасианом руководили иные мотивы. Прежде всего римская армия технически не была готова к осаде такого большого города, каким являлся Иерусалим, к тому же необходимо было пополнить поредевшие войска.
Была еще одна, может быть главная, причина, связанная со смертью Нерона (68 г.), – борьба за власть в Риме. В результате этой борьбы в 69 г. Веспасиан был провозглашен императором. Уезжая в Рим, он передал командование своему сыну Титу.
Пополненная и хорошо подготовленная армия Тита в конце апреля 70 г. подошла к Иерусалиму и расположилась лагерем на горе Саула. Перед лицом общего врага враждующие партии договорились о совместной обороне города. Возглавили оборону Иоанн из Гискалы, Симон и Елиазар. Запасы продовольствия в городе были очень невелики, что при большом населении сильно ограничивало срок возможного сопротивления. С началом осады многие богатые жители города передали в храм на сохранение огромное количество ценностей[85]. Среди найденных в Кумране манускриптов имеется один, расшифрованный в Манчестере в 1955–1956 гг. В так называемом Монетном свитке была приведена инвентарная опись имущества, а также указаны места захоронения кладов в Иерусалиме. Там же говорится о большом количестве золота, священной посуды и разных дорогих предметов, сложенных в 24 большие кучи. Все это исчезло в недрах горы Мориа под храмом, а также на кладбище в долине Кедрон[86].
Гарнизон Иерусалима насчитывал к тому времени до 24 тысяч воинов, и хотя Иосиф Флавий не упоминает о численности римской армии, можно говорить о ее троекратном превосходстве над иудеями. Город представлял собой большую и сильную крепость, имеющую три ряда стен. Внутри города находились две мощные цитадели: храм и примыкающий к нему замок Антония.
В результате личной рекогносцировки Тит наметил пункты атаки. С тяжелыми боями на 15-й день осады римляне овладели первой стеной[87]. Спустя пять дней, после тщательной подготовки, штурмом была взята вторая стена. Контратаками иудеи отбросили римлян и вновь овладели второй стеной. Последовал новый общий штурм свежими силами, и римляне снова захватили вторую стену.
Вслед за этим были развернуты осадные работы против цитадели Антония, примыкавшей к храму с севера. В результате 17-дневной работы легионеры соорудили четыре вала и установили на них осадные машины. К этому времени иудеи под руководством Иоанна закончили работу по сооружению подземного хода к осадным валам противника. В подземелья снесли сухие дрова, обмазанные смолой и асфальтом, и все это подожгли. Когда сгорели крепления, валы римлян рухнули и начались пожары. Через два дня другой руководитель обороны, Симон, организовал большую вылазку и поджег осадные машины на других валах. Подготовка к штурму была сорвана. Вскоре в городе начался голод, но и он не сломил стойкости оборонявшихся.
С большим трудом во время ночного штурма римляне овладели цитаделью Антония, но развить успех им не удалось, так как иудеи упорно обороняли прилегающий к цитадели храм.
Чтобы пробить брешь в стене, окружавшей храм, римляне насыпали вал и установили на нем тараны. Но тараны были малоэффективны: стена состояла из мощных каменных блоков. Попытка подкопать основание стены и разрушить ее при помощи рычагов тоже ни к чему не привела. Взобравшиеся на стену по приставным лестницам римляне были уничтожены[88]. Видя безуспешность всех попыток, Тит приказал поджечь ворота. Расплавившееся серебро, которым были обиты ворота, открыло пламени доступ к деревянным балкам. От ворот огонь проник на галереи и охватил деревянные конструкции храмового комплекса. Пожар бушевал весь день и следующую ночь. Днем у храма произошло большое сражение. Римляне оттеснили иудеев во внутреннюю часть храма, где и блокировали их. Наступил роковой день – десятый день месяца лооса (август).
Иосиф Флавий пишет: «Дело происходило так. Когда Тит отступил, мятежники после краткого отдыха снова напали на римлян; таким образом, завязался бой между гарнизоном храма и отрядом, поставленным для тушения огня в зданиях наружного притвора. Солдаты отбили иудеев и оттеснили их до самого храмового здания. В это время один из солдат схватил пылающую головню и, приподнятый товарищем, бросил ее через золотое окно, которое с севера вело в окружавшие храм помещения»[89]. Вспыхнуло пламя. Прибывшие Тит и римские командиры приказали солдатам поджечь и сам храм. В завязавшейся схватке с иудеями солдаты пробились к храму. Они перебили вооруженную охрану и огромную массу безоружных жителей, находившихся в храмовом комплексе. Вокруг жертвенника громоздились груды убитых, а по ступеням лилась кровь. Тит в сопровождении военачальников вошел и осмотрел Святая святых. В это время огонь проник и в сам храм. Тит и его свита вынуждены были поспешно удалиться. Огонь набирал силу, солдаты быстро выносили захваченные ценности. По имеющимся сведениям, им в руки попали светильник-семисвечник, алтарь и стол для хлебов[90]. На установленной в Риме колонне в честь победы над евреями имеется изображение римских солдат, несущих светильник и стол. Все, что сохранилось от храмового комплекса после штурма, по приказу Тита было предано огню. В том числе и казнохранилище, где хранились огромные суммы наличных денег, а также большое количество богатых одеяний и других драгоценностей. Оставшиеся в живых защитники храма пробились сначала в наружный притвор, а оттуда в Верхний город (Сион).
Второго сентября после тщательной подготовки римляне взяли Сион штурмом. Бо́льшую часть жителей зверски перебили, остальных продали в рабство. Часть жителей и оставшиеся в живых повстанцы ушли в подземелья, которые во множестве имелись на территории города[91]. Узнав об этом и надеясь на добычу, римские солдаты проникли туда и продолжили избиение безоружного населения. Помимо большого количества ценностей, захваченных в храмовом комплексе, в самом храме и в расположенном на его территории казнохранилище, масса драгоценностей была изъята из городских подземелий[92].
Пытаясь обнаружить и другие ценности, Тит обещал амнистию тем, кто укажет их местонахождение. Воспользовавшись этим, один из священников, некто Иешуа, сын Тебута, показал, где хранились еще два светильника, аналогичные стоявшим в святилище храма, а также столы и кувшины с чашами из чистого золота. Он открыл место, где были спрятаны облачения первосвященника, украшенные драгоценными камнями, и много утвари, употреблявшейся при богослужении. Он также передал ткани, использовавшиеся для завес, отделявших Святая святых от святилища[93].
Казнохранитель храма по имени Пинхас, схваченный с оружием в руках, также воспользовался предоставленной возможностью и указал, где находились облачения и пояса священников, пурпур и шарлах, хранившиеся про запас, на случай повреждения завес. Он также выдал много других драгоценностей и священных украшений. Среди захваченных сокровищ в руки римлян попали и священные книги, которые были переданы Иосифу Флавию[94].
