ещё и соседи могут на меня ополчиться.
Пытаясь его хоть как-то успокоить, я задумалась о соседях. Они же наверное, могут что-то слышать и вызвать полицию, чтобы успокоить дебошира. Но, посмотрев на часы, я вспомнила, что в это время сосед с одной стороны ещё на работе, а с другой бабушка плохо слышит и всегда включает телевизор погромче. То есть, помощи от соседей мне не дождаться.
Позвонили в домофон (да, в нашей многоквартирной развалюхе есть такая роскошь). Калинин! Как я могла забыть, что он не знает код. Да ещё и это тело взбесилось.
– Кто там к тебе пожаловал? Хахаль твой? Тот, на кого ты меня променяла? У-у-у, шалашовка.
Я успела нажать на кнопку перед тем, как Макс схватил меня за горло и начал душить. Даже пьяный он был силён. Сколько я ни пыталась вырваться, я сдвинуться с места не могла. Когда я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание, в квартиру ворвался Юра.
Сквозь шум в ушах я слышала его злобное шипение. Какое-то прредостережение о том, чтобы он ко мне больше и близко не подходил. Угрожал связями и обещал посадить за решётку. Кажется, я слышала пару стуков. Похоже, Калинин ударил его, чтобы привести в чувство.
Наконец, комната перестала кружиться и дышать стало легче. Калинин тоже это заметил.
– Открой дверь, – прошипел он, пытаясь удержать шатающегося Шубина.
Я кивнула и трясущимися руками повернула ручку двери, примерно с третьей попытки. Макс вылетел из квартиры, впечатавшись в соседнюю дверь. Как раз в ту, хозяин которой был ещё на работе. Там жил молодой начинающий предприниматель и одним из первых пунктов в укреплении его жилья была крепкая железная дверь с тремя замками. Я очень надеялась, что это туловище ничего там не погнуло, хотя звук был устрашающим. Возможно это было просто эхо пустого подъезда.
Пока Макс не пришёл в себя, я быстро закрыла дверь своей квартиры. На всякий случай я подпёрла её собой. Мне скорее всего просто нужно было опереться. Я не боялась, что он будет ломиться обратно – в квартире оставался Калинин. С ним не страшно.
Он так и стоял в прихожей, скрестив руки на груди, изучая меня. Вид у него был встревоженный. Я немного пришла в себя и только тогда поняла: а ведь ему не всё равно. Калинин примчался сразу же, как только я ему написала. Как будто он ждал моего сигнала.
Заметив, что я могу говорить, он подошёл ближе.
– Ты в порядке?
Я кивнула, пытаясь усмирить биение сердца. Потянулась к шее, которая до сих пор саднила. Калинин подошёл ближе и убрал мою руку. Пока он рассматривал следы от пальцев, я наблюдала за ним. Вгляд Юры не обещал ничего хорошего. Глаза горели огнём жгучей ненависти.
– Я его убью, – прошептал он, и я почему-то была уверена, что он не шутит.
Рука Калинина потянулась к моей шее и едва коснулась кожи, обжигая те участки, которые только что пострадали от Макса. Я дёрнулась, зашипев от боли.
– Просто скажи мне, и от него даже воспоминания не останется.
Его дыхание приятно охлаждало кожу.
– Не нужно, – я попыталась отстраниться. – Он того не стоит.
– Ты уверена? – он всё ещё прижимал меня к двери. – Он только что пытался тебя задушить. Пока есть следы…
– Не нужно. Я просто не хочу его больше видеть.
– А если он вернётся?
– Вернётся, тогда и позвоню в полицию. И даже заявление подам. Обещаю.
Я посмотрела в его небесно-голубые глаза. Они выражали не только озабоченность моим физическим состоянием. В них было что-то новенькое. Такой нежности я никогда не видела у Калинина. Да что там, на меня так вообще никто никогда не смотрел. Ни один мужчина ещё не бросался так яростно на мою защиту.
Он не хотел моих денег – их у него и так было в избытке. Он не хотел моё тело, даже попытки ни разу не принимал. Тогда что это?
Внезапно он наклонился и поцеловал меня. Это был самый сногсшибательный поцелуй за всё время моего совершеннолетия. Стоило дожить до тридцати лет, чтобы наконец получить то, о чём я всю жизнь мечтала. Меня целует красивый, ухоженный богатый мужчина, и мне впервые не противно.
Нет, всё не так. Этот мужчина – Калинин. И дело не только в моих прошлых воспоминаниях о нём, это я могу простить и даже со временем забыть. Но этот мужчина не моего круга. Таких как я в его семью не пустят, либо подвергнут тщательной обработке, чтобы удостовериться, что я с ним не ради денег. И самое мерзкое – этот мужчина занят. У меня принципы. Я не встречаюсь с теми, у кого есть девушка. Я не разбиваю пары.
Я дёрнулась и снова зацепила шею. Он быстро заметил это и отстранился.
– Извини, – он отошёл на безопасное расстояние.
– Ты не при чём.
Что у меня с голосом? Почему он так дрожит? Нет, только не сейчас. Я никому не показывала своей слабости. Ни в коем случае нельзя её показывать Калинину.
– Я не про синяки на шее, – тихо ответил он, посмотрев на меня.
Почему в его глазах читается сожаление? Он жалеет о том, что поцеловал меня? Это я сейчас должна сказать, что мы не пара, что у нас ничего не выйдет, что мы из разных миров. Почему он крадёт у меня мои законные фразы? Так, рыбка, соберись и скажи ему это первой.
Но я опоздала.
– Я не должен был… целовать тебя. Это неправильно. Прости.
Он покачал головой и ушёл в гостиную. Почему в гостиную? Почему не домой? Ах да, я же до сих пор подпираю дверь. Чтобы собраться с мыслями, я несколько раз глубоко вздохнула.
– Ты любишь её? – Рогова, ты что вытворяешь? С каких пор тебя волнует его личная жизнь?
– Кого?
– Дину.
