23 декабря 1908 года на квартиру к Азефу явились В.М. Чернов и Б.В. Савинков и предложили ему «честно обо всем рассказать». Азеф свою связь с полицией отрицал, но в ту же ночь бежал в Париж, хотя не так давно с возмущением написал в ЦК партии: «Оскорбление такое, как оно нанесено мне вами, знайте, не прощается и не забывается. Будет время, когда вы дадите за меня отчет партии и моим близким. В этом я уверен.
В настоящее время я счастлив, что чувствую силы с вами, господа, не считаться. Моя работа в прошлом дает мне силы и подымает меня над смрадом и грязью, которой вы окружены теперь и забросали меня». Через два дня после бегства Азефа ЦК партии эсеров объявил его провокатором. Но почему же его не убили товарищи по партии? Ведь в революционной среде не принято было особенно церемониться! Ответ прост: все растерялись. Одни были потрясены, другие отошли от партии, некоторые покончили с собой. А Столыпин, выступая в Государственной Думе, заявил, что если один из главарей революции был, собственно, сотрудником Департамента полиции, то это, конечно, весьма печально, но никак не для правительства, а для революционной партии.
Между тем Азеф в 1909 году со своей пассией из «Аквариума» отправился путешествовать. Они посетили Италию, Грецию, Египет, а затем вернулись в Германию и поселились в Берлине. Теперь он стал господином Александром Неймайером и особенно не опасался своих вчерашних однопартийцев. Азеф не скрывался, не прибегал к гриму, он неплохо устраивался в своей новой жизни: в 1910 году снял квартиру, затратил на ее обустройство и подарки подруге свыше 100 тыс. марок, обзавелся немецкими приятелями и занялся коммерческими делами – стал играть на бирже. Жил, в общем, в свое удовольствие, посещал увеселительные места, театры, часто выезжал на дорогие курорты. Но летом 1912 года случилась неприятность: на курорте в Нейенаре его узнали и тут же сообщили Бурцеву. Тот, угрожая Азефу «отдать» его эсерам, настоял на личной встрече, которая состоялась 15 августа во франкфуртской кофейне. Разговор продолжался несколько часов, и Азеф почти убедил Бурцева, что просто жаждет суда над собой своих прежних товарищей и что в случае вынесения ему смертного приговора сам покончит с собой. Накануне этой встречи Азеф составил завещание, сдал квартиру в Берлине и заставил свою подругу переехать к матери в провинцию, а после встречи, на протяжении 1912–1913 годов, стал заметать следы: много ездил, менял гостиницы и паспорта.
Первая мировая война разорила Азефа. Все его состояние было вложено в русские бумаги, но с началом войны они утратили ценность в Германии. А в июне 1915 года германская полиция неожиданно арестовала его как опасного анархиста и террориста. Сколько он затем ни пытался доказать властям, что он не анархист, это ничего не дало – до декабря 1917 года Азеф находился в Моабитской тюрьме. Ему, правда, предлагали перейти из тюрьмы в лагерь для гражданских лиц русской национальности, но Азеф это предложение отклонил.
После прихода в России к власти большевиков провокатора неожиданно выпустили на свободу. Мало того, его приняли на службу, да не куда-нибудь, а в германское министерство иностранных дел. Вряд ли Азеф годился для дипломатической работы, но он стал поговаривать о скором переезде в Швейцарию, которая и тогда являлась главным центром мирового шпионажа. Но этому случиться было не суждено. Резко обострилась болезнь почек, и 24 апреля 1918 года Азеф покинул этот бренный мир, унеся с собой в могилу не одну тайну. Хоронила его Хедди на Вильмерсдорфском кладбище в Берлине по второму разряду. Во избежание неприятностей надпись на могиле не была проставлена, только номер – 446.
АМИР ИГАЛЬ
(род. в 1969 г.)
Террорист, член подпольной ультраправой националистической организации «Эял». Был обвинен в убийстве израильского премьер-министра Ицхака Рабина в ноябре 1995 года и осужден к пожизненному заключению без права амнистии.
С именем этого экстремиста связан один из самых громких терактов в истории Израиля. Убийство известного политического лидера породило множество вопросов, на которые не найдены ответы. Спустя семь лет после рокового события премия в размере миллиона шекелей была предложена тому, кто найдет истинных виновников смерти Рабина и оправдает Игаля Амира.
Родился будущий террорист в 1970 году (по другим данным – в 1969 году) в семье переселенцев из Йемена. Учился в духовном учебном заведении «ешиват-хесдер», выпускники которого кроме хороших знаний получали неплохую физическую подготовку и отличались высокими боевыми качествами. Не зря же Амира взяли служить в «Голани» – элитную дивизию ЦАХАЛа (Ивритская аббревиатура: «Армия Обороны Израиля»). В годы учебы на юридическом факультете Бар-Иланского университета он попал в поле зрения ультраправой организации, и его близкий друг, Авишай Равив, завербовал будущего юриста в ряды террористов. Хотя однокурсники помнили Игаля застенчивым, сосредоточенным, серьезным и прилежным студентом, а его фотография даже попала в рекламный проспект университета.
Авишай руководил подпольной ультраправой националистической организацией «Эял» («Еврейская Боевая Организация»), заявленная цель которой состояла в срыве ближневосточного урегулирования путем политических убийств. В действительности боевая организация представляла из себя лишь вывеску, за которой стоял ШАБАК («Общая Служба Безопасности») – израильский аналог ФБР. Как потом выяснилось, друг-вербовщик являлся с 1987 года внештатным сотрудником этой спецслужбы, агентом-провокатором по кличке Шампанья («Шампанское»). Ректор Тель-Авивского университета Итамар Рабинович попытался исключить его из рядов студентов за экстремистскую деятельность, но тогдашний премьер-министр Ицхак Шамир направил к нему своего помощника, Йоси Ахимеира, и террорист-провокатор остался в стенах этого учебного заведения.
Замысел ШАБАКа состоял в том, чтобы завлекать в «Эял» радикальных противников «мирного процесса», провоцировать их на незаконные действия, а затем арестовывать. Теракты радикалов правительство предполагало использовать в достижении своих политических целей. Равив с вербовкой справлялся хорошо и не зря получал за свою работу девять тысяч шекелей в месяц. Как правый политик он безнаказанно действовал в Хевроне, Кирьят-Арбе, Элькане и других израильских поселениях, а также в университете Бар-Илан. Около двадцати уголовных дел против Авишая было закрыто госпрокуратурой. Под влиянием такого друга Амир стал придерживаться правоэкстремистских взглядов, считал, что политика мирного урегулирования палестинской проблемы противоречит интересам Израиля. Игаль говорил о друге: «Я познакомился с Авишаем Равивом в университете. Он очень помог мне, дал сотовый телефон, кучу вещей. У меня есть близкие задушевные друзья, с которыми я могу поговорить, и Авишай был таким другом. Он хороший парень, и мне нравится его характер».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
