Весну и лето 1992 года студент-юрист провел в Риге по заданию секретной службы Натив – Бюро по связям с евреями в Советском Союзе при Канцелярии премьер-министра Израиля. Спецслужба была основана в начале 1950-х годов и выработала свою независимую разведывательную и оперативную политику. Деятельность Натива неоднократно вызывала недовольство и подозрения со стороны российских властей. Так, например, в июне 1996 года работник Натива Даниэль был уличен в занятии, несовместимом с его дипломатическим статусом (незаконном приобретении секретных спутниковых фотоснимков), арестован и выслан из страны.
Потом, после убийства премьера, израильские власти заявили, что Амир преподавал в Риге иврит в течение пяти месяцев. Этой версии не поверили, поскольку у него не было педагогического образования. Тогда министр полиции Моше Шахаль объяснил, что Игаль проходил курс учебы телохранителей. Так или иначе, правительству совсем не нравились спекуляции по поводу связей террориста с секретным Нативом. Пресс-секретарь Канцелярии премьер-министра Ализа Горен заявила на пресс-конференции: «Амир никогда не был в Риге, и всякий, кто говорит, что он был там, проявляет полную безответственность». Но эта хитрость была разоблачена после того, как телекомпания Би-би-си взяла интервью у семьи Игаля Амира и сняла на пленку его паспорт, в котором стоял штамп «СССР».
Сам Игаль рассказывал на суде о рижской поездке так: «Деятельность Бюро по связям (Натива) уже не была такой секретной. Там нужны были люди для организации сионистской деятельности, преподавания иврита и других вещей. Они обратились к моему армейскому подразделению, чтобы им прислали людей. Каждые два месяца люди менялись. Я поехал с моим товарищем, Авиноамом Эзером. Когда мы приехали туда, они работали с пятнадцатилетними подростками, хотели убедить их уехать в Израиль. Я думал, что они не правы, и что лучше работать со студентами. Я надел на голову кипу, пошел по улицам и нашел их. Я начал по-настоящему привлекать всеобщее внимание – йеменит с кипой. В итоге у меня подобралась группа человек в сто. Это был огромный успех». Не исключено, что Амир имел какое-то небольшое секретное задание. Он был обучен технике организации и работы с группой и вернулся из Риги другим человеком, а может быть, и с миссией, которая ему тогда была непонятна до конца. Но какова бы ни была истинная цель пребывания будущего юриста в Советском Союзе, осенью 1992 года он вернулся оттуда другим – студенческим радикалом из Бар-Иланского университета. Что-то произошло там и изменило его отношение к жизни, хотя молодой человек еще не был убийцей. Спецслужбам только предстояла работа по превращению его в настоящего террориста.
В том же 1992 году Ицхак Рабин стал премьер-министром. В предвыборной кампании он обещал избирателям ни за что не отдавать Голанские высоты и не вести переговоры с Ясиром Арафатом. Но после избрания развернулся на все 180 градусов, ринулся строить палестинскую автономию и уничтожать еврейские поселения на западном берегу реки Иордан. Политика стареющего лидера Рабочей партии, архитектора мирного процесса подвергалась жесточайшей критике. Популярный израильский певец Авив Гефен пел по радио: «Кто там идет пьяный? Да это ж глава правительства!» К 1995 году политическое положение Рабина было далеко не лучшим. Амира к тому времени уже «обработали» и склонили к мысли, что нужно убить премьер-министра. В процессе подготовки студента юрфака к теракту Равив убеждал его в необходимости избиения арабов, но Игаль отказывался от таких мероприятий. Лишь однажды он принял участие в антиарабской акции «Ночной патруль» в Хевроне. «Патрулировавшие» вначале побили стекла в арабских домах, а затем разбили фотокамеру одного из палестинских журналистов.
Барри Хамиш в своей книге «Кто убил Ицхака Рабина?» предоставляет читателям свидетельские показания о подталкивании будущего террориста на политическое убийство. «Согласно Саре Элиаш, директору женской средней школы “Лахава”, некоторые из ее учениц слышали, как Равив подбивал Амира убить Рабина. Равив сказал Игалю и другим, что Рабину вынесен приговор, он должен умереть, и тот, кто убьет его, будет праведником. Равив имел большое влияние на Игаля. Он все время подчеркивал перед ним и перед другими студентами, что тот, кто приведет в исполнение приговор против Рабина, выполнит святую миссию».
А вот что говорила Геула Амир, мать Игаля: «Согласно показаниям друзей Игаля, Равив был просто помешан на одном вопросе: убийстве Рабина. Он и Игаль часто обсуждали возможность теракта…»
Игаль Амир уже не скрывал своего намерения убить премьер-министра. Он говорил об этом сотням людей на организованных им субботних семинарах, а также в Бар-Илане. В Израиле будущий террорист стал известен еще за два месяца до убийства. В газете «Маарив» приводились сведения о том, что он арестовывался полицией 27 июня 1995 года по подозрению в планировании убийства Рабина и что 1 июля был выпущен на свободу по приказу ШАБАКа. Доказательством служили три письма из переписки между этой спецслужбой и полицией.
По одной из версий, была задумана операция, в ходе которой в Ицхака Рабина должны были выстрелить холостыми патронами. Для этого Авишай Равив должен был найти какого-нибудь «правого» фанатика, готового убить премьера. Равивом руководил Хези Кало, начальник Отдела ШАБАК по борьбе с еврейской подрывной деятельностью. Тому, в свою очередь, приказывал Карми Гилон, глава ШАБАКа, выполнявший указания самого Ицхака Рабина.
Вероятно, план премьера предусматривал арест террориста на месте преступления. Рабин, который перед выборами по всем опросам проигрывал тогдашнему лидеру оппозиции Биньямину Нетаниягу, заявил бы всему Израилю: смотрите, что эти «правые» хотели со мной сделать! Теракт послужил бы оправданием для общенациональных репрессий в отношении его противников. Это был план подготовки условий, необходимых для проведения эвакуации поселений на палестинских территориях и последующей победы на выборах. Похоже, Рабин сам оказался виноват. Он задумал трюк и попал в собственную ловушку на площади Царей Израиля в Тель-Авиве. Там, на митинге в поддержку «мирного процесса» 4 ноября 1995 года премьер-министр и был физически устранен.
Большинство сотрудников спецслужб и полицейских, находившихся при исполнении служебных обязанностей в тот вечер, знали кое-что о секретной операции, но получили инструкции не мешать ей. Скорее всего, ШАБАК зарядил пистолет Игаля холостыми патронами и пропустил его в «стерильную зону» вокруг трибуны. (Спецслужба потом объясняла, что террорист попал туда, предъявив удостоверение Натива.) Игаль выстрелил жертве в спину, когда тот закончил свою речь с балкона здания тель-авивской мэрии и шел к машине. «Я сделал свое дело, – сказал Амир одному из задержавших его охраников, – теперь ты делай свое».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
