аэродрома.
– Эй, просыпайся.
Роберт легко провёл ладонью по её щеке. Алекс распахнула глаза слегка дезориентированная.
– Уже прилетели?
Голос после сна у неё был слегка хрипловатым.
– Да.
Роберт кивнул в сторону иллюминатора, и она проследила за его взглядом.
Швеция встречала их густым туманом.
Глава 7
«Почему Роберт не подписал документы, когда она сунула их ему под самый нос? Почему же не подписал?»
– Вот здесь хранятся основные записи о месте нахождения…
Мысли Саши были далеки от беседы, которая происходила за закрытыми дверьми архива университетской библиотеки.
«Что ему помешало наконец-то, покончить с этим глупым положением, в которое он поставил их обоих?»
Эти мысли, которые она сдерживала, пытаясь сосредоточиться на работе, если таковой можно назвать то, чем они занимались, побороли её сопротивление и хлынули ничем не сдерживающем потоком. Заполняли голову всё новыми и новыми вопросами.
По правде говоря, то, что она до сих пор оставалась его женой, не трогало Алекс до той степени отчаяния, в котором она находилась поначалу. Надобности настаивать на разводе у неё не было. Отношения, которые она пыталась завязывать за эти три года, не предполагали своим венцом брак. Да-а-а, сравнения с Робертом Акимовым пока ещё никто не выдержал. Все остальные мужчины для неё больше походили на пресный, слабо заваренный чай, тогда как Акимов был настоящим крепким бодрящим кофе.
Если бы вопрос о разводе назрел остро, она бы настояла на нём. Только вот Роберт, который сам же и затеял бракоразводный процесс, не нашёл в себе уверенности покончить с неопределённостью. Так что Саша полагала: тут только он и виноват. А ей пора бы давно признать, что надежда, хоть и загнанная глубоко-глубоко, медленно тлела в ней. Правда угасала с каждым годом.
Возможно, они уже оба привыкли к их неопределённому статусу. Возможно, Роберт хотел примирения. Но тогда почему не сделал первым шаг навстречу? Напротив, отдалился от неё с самого начала настолько, насколько это было возможным?
Что означал его долгий, испытывающий её терпение и выдержку взгляд перед тем, как он вышел из квартиры? За прошедшие годы она научилась не доверять Роберту, поэтому каждый его поступок рассматривала…
– Госпожа Акимова?
Она удивлённо моргнула, осознавая, что совершенно не понимает, с каким вопросом обращаются к ней.
– Фролова, – на автомате поправила она, чем заслужила недовольный взгляд со стороны Роба.
Три пары глаз всё ещё смотрели на неё в ожидании ответа.
– Простите, задумалась. – Она смущённо покачала головой. – Вы могли бы повторить?
– Я говорил, – с лёгким акцентом терпеливо повторил профессор Фрис, – что на интересующем вас камне есть ещё одна полустёртая надпись, которая воспроизводит текст из Рагнарёка. Вот здесь есть фотокопии и документы по анализу надписи.
– Да, я уже знаю, – рассеянно произнесла Алекс, перебирая бумаги из архива, разложенные на столе.
– Откуда? – удивлённо поинтересовался Демид.
– Хм, я во время перелёта прочитала об этом в справочнике, который захватила с собой.
Выбрав из горы листов нужный, Саша поднесла его поближе к глазам, затем посмотрела на свои записи, сравнивая увиденное.
Демид недовольно выдохнул, и Роберту показалось, что тот, откидываясь на спинку стула, проворчал что-то вроде: чёртова заучка. Вероятно, Дёму раздражало, что они, оказывается, потеряли время на изучение уже известных Александре фактов. Роберт подумал, что может согласиться с Демидом, ведь первый раз он увидел Алекс именно в библиотеке, за чтением какого-то ужасающего своими размерами учебника.
Хотя в Алекс чудесным образом сочеталась и любовь к науке, и вполне себе современные взгляды на жизнь.
– И откуда она всё знает? – шепнул ему друг.
– Сам поражаюсь, – серьёзно ответил Роберт и уже громче добавил. – Может быть, посмотрим этот камень?
– Конечно, я провожу вас.
Профессор указал им следовать за ним. Они шли по коридору к выходу в университетский парк, где под открытым небом раскинулось целое собрание рунических камней, привезённых сюда из различных уголков самой Швеции и её соседей. Взгляд Алекс сфокусировался на широкой спине Роберта. Ничего не замечая, против своей воли, она на пару минут выпала из реальности, погружаясь в воспоминание, в их прошлое.
Она только покинула его дом, неспособная и дальше терпеть крах их брака, наблюдая за тем, во что он превращается и как у её мужа отсутствует желание спасать ту малость, что ещё оставалась им. Прошло чуть более трёх месяцев. Не лично от Роберта, а от людей из деканата она узнала, что тот уехал из города, направляясь на очередную встречу археологического общества. Растерянная и смущённая, не понимающая, как жить дальше и что делать, она заполняла свои дни монотонной работой, пытаясь быстрее прожить каждый из них. Утро сменяло вечера, ночи растянулись на неопределённое количество часов, заполненных бессонницей и воспоминаниями: и болезненными до невозможности, и пресно-печальными и счастливыми… разными…
Она плакала над каждой фотографией, где Роберт был не один, улыбающийся и приветливый, обнимающий очередную пустышку, виснувшую у него на руке, с которой исчезло обручальное кольцо.
В тот день она шла мимо южного корпуса с Костей: милым, добрым, понимающим. Она знала его с самого первого курса. Он изучал современное искусство и был далёк от истории, но у них были сдвоенные лекции. Поэтому периодически они оказывались на одном потоке и в одной аудитории. Конечно, Костик испытывал определённые надежды завязать с ней более тесные отношения, и, кто знает, вполне вероятно, она ответила бы ему взаимностью, если бы Акимов не украл её сердце чуть раньше.
К тому времени она совершенно запуталась в своей жизни и в своём подобии брака. Саша не знала, что делать и как реагировать на происходящее, она многократно пожалела, что не осталась и не попыталась наладить отношения, покоящиеся в руинах. Но в то же время прекрасно понимала, на какие новые муки она бы обрекла себя. Видеть равнодушие мужа? Терпеть его измены? Смотреть, во что он превращает их жизнь? Она сомневалась в том, правильно ли поступила, уйдя, когда сил терпеть уже не осталось. Но, как это обычно бывает с людьми, сомнения никуда не делись. Сомнения в том, что могло бы быть, если бы она поступила иначе.
– Не грусти, всё наладится, – сказал ей Костя, и в глубине его карих глаз она разглядела нежность по отношению к ней, и Саше стало лишь тяжелее оттого, что ответить на эту нежность она не могла.
– Конечно.
Саша улыбнулась, чувствуя привкус горечи от собственной лжи. Ничего уже не наладится и не станет прежним. Быть отвергнутой не просто больно – это мучительно.
Когда они остановились, чтобы разойтись,
