каждый по своим делам, Костя позволил себе шагнуть к ней ближе обычного и, подняв руку, погладил её прохладную щёку.
– Самообман – это не выход, Саш. Я же вижу, как тебе тяжело, может тебе стоит перевестись на другую кафедру, где ты не будешь сталкиваться с… мужем.
– Бывшим, – добавила она. – И я не собираюсь никуда переводиться. Если ему надо, пусть сам и переводится, меня вполне всё устраивает.
Тёплая ладонь Кости приятно согревала кожу, но не более. Это прикосновения не рождало в ней волнений или внутреннего напряжения, которое неизменно наступает, когда к женщине прикасается мужчина.
– Может, тебе нужен кто-то, кто поможет тебе забыть?
Надежда в его голосе больно кольнула прямо в сердце.
– На себя намекаешь? – с вымученной улыбкой спросила она.
– Почему нет?
– Прости, но…
Он приложил палец к её губам, прерывая на полуслове.
– Не отвечай сейчас, подумай.
Костик ждал её кивка, но она не кивнула, смотря на него грустным, всё объясняющим взглядом.
Он печально улыбнулся и, убрав руку, удалился в сторону одного из университетских корпусов, а Саша, посмотрев ему вслед, устало вздохнула, понимая, что никогда не сможет испытывать к нему других чувств, кроме дружеских. Поезд давно уже ушёл.
Сделав пару шагов, она уже была готова завернуть за угол, но внезапно чьи-то пальцы больно впились ей в предплечье. Вскрикнув от неожиданности, она обернулась и… наткнулась на возмущённого Роберта. Жёсткая линия рта напряжённо вытянулась, в глазах застыл лёд. Она чуть было не спросила, что он делает в городе, ведь по идее Роберт должен был находиться в Петрозаводске.
– Что это было? – потребовал он объяснений, правда, она не поняла, за что и… по какому праву.
– Здороваться разучился?
Она вздёрнула подбородок, её апатия прошла бесследно, на смену явилось ужасающее своей тяжестью сочетание надежды и муки.
– Приветствую… Что это было? – вновь, не меняя тона, повторил он.
Его ледяной взгляд прожигал насквозь.
– Что именно?
– Что это за нежности на глазах у всего университета? Кто он тебе? – собственнически поинтересовался Роберт.
– А ты? Кто ты мне? – возмущённо вопросила она, не находя объяснений его поведению.
– Я твой муж!
– Муж? Ты сам-то в это веришь? В то, что говоришь?
Но он словно бы не слышал её.
– Ты ещё моя жена, а тут какой-то… мужик… трогает тебя среди бела дня, а ты…
– По-моему ты что-то путаешь, Акимов, или страдаешь амнезией.
Алекс выразительно посмотрела на его правую руку, и Роберт правильно расценил смысл этого взгляда. Подняв бровь, она, борясь со слезами, развернулась на каблуках и пошла своей дорогой, оставляя застывшего Роберта позади.
Как он посмел обвинять её в том, чего не было, тогда как сам…
Поднеся руку к лицу, она потёрла пощипывающие глаза, и в этот момент ей захотелось на какую-то долю секунды, чтобы между ней и Костей действительно что-то было. Чтобы обвинения Роберта не были беспочвенными, чтобы она, с такой же лёгкостью, как и он, могла устроить свою дальнейшую личную жизнь. Но дело в том, что она не могла. Здесь, глубоко в ней, не только сердце, а всё внутри – горело в адском пламени и переворачивалось, протестуя, отрицая, не желая принимать реальность.
Она не была готова к новым отношениям, она не могла с такой лёгкостью отбросить любовь к Роберту, забыть и продолжить жить, как ни в чём не бывало. Ей нужно время… много времени…
* * *
Туман висел ещё довольно высоко. Бледный и рассеянный на уровне глаз и матовый, плотный, льнувший к земле, обволакивающий их по щиколотку. Они с лёгкостью рассекали его, чувствуя, как капли застывшей в воздухе воды ложатся на щёки, освежая лицо после перелёта. Свободная лужайка была усеяна старыми серыми камнями, между деревьев также, словно часовые, стояли древние глыбы.
Профессор Фрис подвёл их к нужному постаменту и, кивнув, удалился, оставляя один на один с историей, застывшей в отвердевшем песке.
Роберт несколько раз обошёл прямоугольный серый камень. Вершина была потрёпана временем, источена дождём и ветром, но его стороны, – на которые безымянная рука нанесла замысловатую роспись, – оставались нетронутыми и гладкими. Это позволяло знающему человеку совершенно чётко прочесть то, что написано на них.
Демид протянул руку, дотронувшись до неровной поверхности.
– Для чего его поставили?
– Бытует мнение, – начал Роберт, – что помимо того, что эти камни являются духовным наследием эпохи викингов, они представляют собой некую систему координат, связующую мифы, легенды и предания народа, а те, в свою очередь, указывают на конкретные события и места, где это произошло.
– А этот, – Демид кивнул в сторону глыбы, – на что указывает?
– Не знаю, надо подумать, – усмехнулся Роберт и встретился взглядом с Алекс, – скажешь, что на нём написано, ведь ты, вероятно, уже успела всё выучить наизусть. Так что мне незачем лезть в книгу, дабы воспроизвести точный текст.
– Лучше совсем не молиться, чем жертвовать слишком усердно. Помни о них, чьё время уходит во тьму, а река времени течёт вечно.
Саша подошла ближе к камню, провела пальцами по углублениям рунических символов и почти в самом низу, у земли, нашла стёртую фразу. Роберт присел, но Алекс убрала руку за секунду до того, как его ладонь накрыла поверхность камня, всё ещё хранящую тепло её руки.
– Это «Речи Высокого» из Рагнарёка, просто выхваченная из контекста фраза, должно же здесь где-то быть написано её продолжение. Мастер, выбивший знаки, не мог так обрывисто нанести текст.
Роберт наклонился почти до самой земли, всматриваясь в неясные символы, Алекс занималась тем же самым, обследуя обратную сторону.
– Не вижу ничего, – разочарованно протянула она.
– Иди сюда, – внезапно позвал её Роберт, в голосе которого послышалось оживление. – Смотри.
Он указал на маленький значок в нижней правой половине.
– Трикветр? – прошептала Саша. – Но почему так низко выбит? Их обычно наносили по центру.
– Не знаю, не хотели выделять конкретно этот скрижаль? Думаю, стоит поискать в этом парке ещё камни с таким же неприметным знаком. Это что-то вроде печати отличия. Дём, иди сюда.
Роберт подозвал друга, показывая, что они обнаружили.
– Надо найти камни, помеченные таким же знаком.
Тот растерянно обвёл взглядом парк.
– Шутишь? Да их тут никак не меньше сотни!
– Они все будут примерно одно формы, – успокоила его Алекс, но, помедлив, неуверенно добавила, – возможно… Давайте приступим, иначе мы застрянем здесь до вечера. Или нам помешают студенты. Пока идут лекции, мы можем совершенно спокойно всё здесь обследовать.
Последующие пятнадцать минут они разбежались в разные
