Его сердце захлестнула волна нежности и сострадания. Неудивительно, что ее мучают кошмары, подумал Торн.
Он коснулся ее горячей щеки.
– Бедная, Индия!
Девлин Карлайл сидел возле постели жены и думал о Брюсселе, о минутах радости и веселья, которые им удалось ухватить среди надвигавшейся войны. Он вспомнил, какую сегодня рассказал Индии историю, которая, впрочем, была не так уж и далека от правды. Он действительно получил удар саблей, упал в грязь и лежал там среди мертвых и умирающих до тех пор, пока старая крестьянка-француженка, искавшая своего сына, не наткнулась на него. Торн тоща пытался подняться на ноги. Мародеры сняли с него сапоги и мундир, и старая женщина приняла его за французского офицера. Она помогла ему сесть на телегу и отвезла на полуразрушенную ферму, где выходила его и помогла подняться на ноги.
Память вернулась к нему не сразу. Французский Девлин знал в совершенстве, поэтому фермер и его жена считали его раненым французским офицером.
Он и сам так считал.
До того дня, пока не увидел проезжавший мимо фермы отряд английских офицеров. При виде красных мундиров к Девлину вернулись какие-то обрывки памяти, а потом медленно – шаг за шагом – он вспомнил свое прошлое.
Едва он предстал перед Веллингтоном, Железный герцог сразу же настоял на том, чтобы Девлин согласился выполнить его последнее, огромной важности поручение.
Какое? Найти исчезнувший клад, состоявший из почти тысячи бриллиантов.
Торнвуд упорно отказывался от этого задания, отметая все аргументы Веллингтона. Все, что он хотел, – это поправиться и вернуться в свое поместье в Норфолке, где собирался начать жизнь заново – с Индией. Однако Веллингтону удалось убедить его заняться поиском бриллиантов.
Так Торн остался в Брюсселе на день, потом на два, три, десять… С каждым часом слухи о попытках восстановить власть Наполеона становились все реальнее. А Индия тем временем была в безопасности и жила со своей семьей в Норфолке. Торн разрывался между желанием вернуться к жене и необходимостью довести порученное ему дело до конца.
В течение последующих четырех месяцев Дев несколько раз пересекал Европу – от Вены до Кадиса – в поисках бесценных сокровищ, украденных из французской казны в 1792 году, в самые темные дни революции. По слухам, многие из этих драгоценных камней попали в личный багаж Наполеона. До Ватерлоо император повсюду возил за собой запертый деревянный сундук, который охраняли два офицера, пользовавшиеся особым доверием. Веллингтон полагал, что в этом сундуке как раз и хранились пропавшие из казны бриллианты. Но ящик не был найден ни после сражения, ни в принадлежавших императору вещах после его капитуляции.
И теперь сторонники Наполеона снова подняли головы. Тот, у кого оказались эти драгоценности, мог снарядить целую армию в поддержку свергнутого императора и освободить его из заточения на острове Святой Елены, куда он был сослан после войны. Даже сейчас в Англии у Наполеона было много сторонников, которые помнили лишь его триумфальное шествие по Европе и не думали о том, скольких человеческих жизней оно стоило. Сама принцесса Шарлотта благосклонно внимала аргументам в поддержку возвращения Наполеона.
Девлин знал, что Веллингтон прав. До того как будут найдены бриллианты и выявлены сторонники Наполеона, пока остававшиеся в тени, прочный мир в Европе невозможен, а уставшая от войны Англия будет в опасности.
Была и другая причина, по которой Дев поддался настоятельным уговорам Веллингтона. Причина, о которой не знал даже герцог. Торн подозревал, что убийца родителей его юных подопечных был членом группы, пытавшейся восстановить на троне Наполеона. Их отец, старый друг Торна – без ведома Торна, – опрометчиво предпринял шаги, чтобы одним махом решить проблему наполеоновских бриллиантов.
И в ту же ночь молодой лейтенант Грэм и его жена были зверски убиты, пока трое их детей мирно спали в своих кроватках наверху.
Чувство вины терзало Торна даже сейчас. Если бы он был в ту ночь с Грэмом, а не решил заняться собственным расследованием, чтобы поскорее вернуться в Англию к Индии, его друг был бы жив.
Торн непроизвольно сжал кулаки. Дорогую же цену он заплатил за свое безрассудство! Он никогда не забудет этого урока.
Ничто уже не вернет Алекса Грэма и его жену, но Торн не успокоится, пока их убийца не заплатит за свое злодеяние.
После этого Торн поклялся, что больше никаких поручений не будет. С него довольно секретов. Пора возвращаться в поместье своих предков в Норфолк. В детстве он любил бродить по берегам тихих озер и смотреть, как они сверкают, словно начищенное серебро, под лучами осеннего солнца. Он тогда был спокоен и счастлив. И сейчас они вернут ему покой и счастье. По крайней мере, Дев на это надеялся.
А рядом с ним будет Индия. Но пока ему надо позаботиться о том, чтобы эта отчаянная, упрямая и невероятно энергичная женщина оставалась в безопасности.
Однако с каждым днем эта задача становилась все труднее.
За его домом постоянно следили, видимо, подозревая, что он связан с Веллингтоном. План герцога был прост, но гениален. Он откопал Джеймса Херрингтона в тихом полицейском участке Девона и поселил вместо Торна в его доме на Белгрейв-сквер, так что сам Торн мог тайно приходить и уходить незамеченным. Слух о потере памяти служил прекрасным оправданием любой ошибки, которую мог допустить Херрингтон, и к тому же сбивал со следа недругов Девлина. Человек, потерявший память, не представлял для них угрозы, поэтому никто не мог – и не должен был – узнать правду до того, как расследование закончится.
Даже Индия.
Особенно Индия. Как истинная Деламер, она всегда слишком много видела, слишком глубоко чувствовала и никогда не умела врать – ее всегда выдавали огромные выразительные глаза.
Ложь должна продолжаться. Внимательный глаз скоро заметит разницу между ним и Херрингтоном. Чтобы увеличить сходство с Торнвудом, Херрингтону покрасили волосы в черный цвет и сделали шрам на подбородке. Этот шрам сошел бы за настоящий даже при более пристальном взгляде, а вот небольшой шрам на лбу, равно как и легкий акцент, вряд ли.
Это означало, что Торн должен оставаться в тени. Как только Индия начнет просыпаться, ему придется уйти, оставив вместо себя Херрингтона. Он был уверен, что, если он пробудет с ней еще какое-то время, она непременно заметит разницу.
Другие тоже могут заметить.
И это может стоить всем троим жизни.
Глава 7
Прошло еще несколько часов. Индия снова впала в беспамятство. Ее опять мучили страшные воспоминания, она металась по постели и вскрикивала. Но Торнвуд ничем себя не выдал. Иначе он подверг бы опасности и ее, и себя. Он молча поил ее водой, прикладывал ко лбу мокрую салфетку или давал глотнуть опиума, когда кошмары становились невыносимыми. Наконец, когда солнце уже стояло высоко над крышами Лондона, он увидел, как она села.
