Читаем без скачивания Кровь на нациях - Георгий Миронов

Ко времени прибытия Глушенко группой под руководством прокурора Смоленского гарнизона полковника Огуреева были завершены допросы личного состава караула и осмотр места происшествия.

Картина выстраивалась следующая.

Около 22 часов 8 августа 1998 г. разводящий сержант выставил Конуреева на пост. Через час от него поступил доклад по телефону начальнику караула о несении службы.

Когда же в ноль часов 0 минут разводящий с караульным прибыли на пост для смены часового, часового на месте не оказалось.

Подняли по тревоге роту охраны. Тело часового с огнестрельными ранениями обнаружили в глухом углу окружавшего расположение части леса.

Найденная при осмотре места происшествия рядом с телом погибшего гильза позволяла предположить, что часовой был убит из своего же автомата. Так как целостность хранилищ, дверей, печатей и замков на посту нарушена не была, следователь Военной прокуратуры пришел к выводу, что убийство было совершено с целью хищения оружия.

Прибывший на место военный прокурор Смоленска полковник Огуреев обратил, однако, внимание оперативно-следственной группы на тот странный факт, что на теле убитого часового было обнаружено около десяти колото резаных ран, нанесенных, скорее всего, похищенным штык — ножом. Что выводило данное преступление за круг обычных убийств с целью хищения оружия. Дознаватель военной прокуратуры проведя оперативный опрос сослуживцев, выяснил, что у убитого не было неприязненных отношений ни с кем в части, ни со старослужащими — «дедами», ни с молодыми "'салабонами", лишь в мае поступившими в часть. Конуреев отслужил год, считался спокойным, уравновешенным парнем, друзья у него были, врагов — нет.

Получив информацию о наличии на теле убитого часового многочисленных ран, нанесенных, возможно, штык — ножом, Вася Глушенко тут же связался с капитаном Петруничевым и доложил:

— Так что, товарищ капитан, я тут немного покантуюсь.

— Военная прокуратура не таит сведения, нас интересующие? — спросил капитан. — А то я свяжусь с нашим военкомом, попрошу поддержки.

— Нет, не надо. Приняли как своего. Посмеялись, конечно.

— Чего это? — насторожился обидчивый на пренебрежение его ведомством Петруничев.

— Да над моим «броневиком». Ну, я пояснил, что честные коммерсанты помогают как могут родной милиции. И что вообще, мы и от танков не откажемся, если военные подбросят.

— Танков не обещали?

— Нет. Но Лукичу, если он выберется в Малаховку, где малина кореневской братвы, пообещали дать БМП с пулеметом. Вроде, как шутили.

— Ладно, тут не до шуток. Освободишься, введу в курс дел. Пока же вкратце — какие там версии?

Версий — только основных — следственная группа в в/ч выдвинула несколько.

Первая: убийство было совершено военнослужащим, входившим в состав караула. Однако доказательств ко времени приезда Глущенко по это версии найдено не было.

Вторая версия-преступление совершено посторонними липами, возможно, кореневской братвой, которые это преступление тщательно подготовили и цель его ясна — опять же овладение оружием. Стволов у братвы было много, в том числе даже «Мухи», но АКМС всегда в цене. Но следов посторонних, проникших на территорию части, ко времени приезда Глущенко также не было обнаружено.

Более перспективной казалась третья версия: убийство совершено кем-то из военнослужащих данной или расположенной неподалеку воинской части, которые были знакомыми или друзьями убитого и которых он беспрепятственно допустил на пост.

9 августа 1998 г. оперативно было выяснено: в другом подразделении, «светосистеме», расположенном неподалеку от объекта, охранявшегося ротой охраны, из которой был убитый, ушли в самоволку два военнослужащих второго года службы, — Петров и Сергеев.

К расследованию были подключены местные органы МВД и ФСБ, сотрудники Калачевского и Рудненского УВД опросили родственников солдат, призванных из двух районов Смоленской области, устроили по месту жительства засады. Областное УВД провело операцию «Кольцо», перекрыв все шоссейные и проселочные дороги, ведущие от расположения части к крупным населенным пунктам.

9 — 10 августа отрабатывались все версии, собирались улики, проводились экспертизы. Когда вся информации стеклась к начальнику уголовного розыска области полковнику Ревункову, Юрий Иванович сразу обратил внимание на два факта.

Во-первых, на теле убитого солдата было несколько колото-резаных ран. Возможно, похищенным у него же штык — ножом. Хаотичный характер нанесения ран напомнил ему о многочисленных ранениях на теле убитой и изнасилованной в Рудном девушки.

Он приказал собрать досье на двух подозреваемых пропавших солдат-Петрова и Сергеева.

Выяснилось, что Сергеев был судим в возрасте 15 лет за хулиганское нападение в г. Смоленске с нанесением тяжких телесных повреждений. Повреждения эти будущий защитник Родины нанес чем-то ему непонравившемуся пареньку на дискотеке перочинным ножом. И характер нанесения ранений был сопоставим с той картиной, которая открылась сотрудникам УВД г. Рудный, когда они прибыли на место убийства Людмилы Багучевой. Веером. След? Случайное совпадение?

Юрий Иванович приказал держать его в курсе этого дела, а пока что позвонил Скибко и посоветовал подключить к расследованию убийства в воинской части кого-нибудь из оперов группы Петруничева.

А пока в в/ч 3456 проводились экспертизы, собирались улики, отрабатывались версии. В работе оперативно-следственной группы принимал участие и лейтенант Василий Глущенко. Именно ему удалось задержать в соседней деревне местного жителя, у которого он и изъял штык — нож…

11 августа. Версия № 2. Насилия на дорогах.

Виктор Егорович Потапов, высокий, задумчивый, немного меланхоличный опер из оперативно-розыскной группы капитана Петруничева, был флегматичен только на вид. Не дай, как говорится, Господь подозреваемому или преступнику оказаться в поле зрения Потапова. Он как бульдог, свою добычу не выпускал. Кроме того высокий и угловатый, Потапов отличался беззаветной храбростью, огромной физической силой и точностью стрельбы из ПМ. Так что Лукич спокойно отпустил опера в персональное плавание.

Потапову была поручена проверка версии, согласно которой Багучеву изнасиловали отморозки из банды, последнее время резвившейся на шоссе Смоленск-Москва. Было уже отмечено несколько случаев изнасилований. Убийств, правда, банда пока не совершала. Но тут грань тонкая. Насильники рано или поздно, эту грань переходят. Чуть сильнее сопротивление жертвы, и вот уже жертва изнасилования превращается в жертву убийства.

Вначале надо было ответить на вопрос: могла ли Багучева оказаться в столь поздний час на шоссе Смоленск-Москва? Если да, то что она там делала?

Тут у Виктора Егоровича были свои версии. Во-первых, полруги показали, что иногда Багучеву подвозил от «Трикотажницы» — после вечерней смены, — до общежития один из ее поклонников, инженер Гортеплосети Сергачев. Но на этот вечер у Сергачева оказалось абсолютное алиби, подтверждаемое как свидетелями, так и объективными обстоятельствами.

Вопрос, могли ли потенциальные насильники, знавшие о красоте технолога с «Трикотажницы», подъехать к проходной и, выдав себя за друзей Сергачева, вызваться подвезти девушку до общежития?

Потапов опросил подруг. Те единогласно заверили, что к незнакомому человеку, тем более — группе молодых мужчин осторожная Багучева никогда бы не села в машину.

Что же касается версии, согласно которой Багучева, выйдя с фабрики, могла, проехав на автобусе две остановки, оказаться на шоссе и ждать там междугороднего автобуса, на котором было ей всего 15 — минут до деревни Антоново, где водитель останавливал, как и у Рудного, по требованию, то в деревне Анотоново жила ее закадычная подруга Маша Рытвина. Съездил, поучив от коллег по работе эту «наводку», Потапов и в Антоново, побеседовал с Рытвиной.

— Подругу в тот вечер не ждали в гости?

— Не договаривались.

— А могла она без предупреждения приехать?

— Теоретически могла. Телефона у меня нет. Я тут в школе работаю, преподаю математику, мы с Багучевой в техникуме вместе учились, она на фабрику, а у меня аллергия на шерсть оказалась, пришлось в школу пойти, в младших классах математику тут веду. А Багучева любила ко мне приезжать. Могла на выходные. А вообще то могла и так, — устала после работы, надоело в городе, да и таких закадычных подруг у нее в Рудном не было, как я. Так могла, товарищ лейтенант, могла. Вышла с фабрики, надышалась там пылью шерстяной, напилась всяких фант и кил, захотелось деревенского воздуха и парного молочка. Тем более, это какой день был? Точно, вторник. У нее скользящий график дежурства на фабрике, в среду она отдыхала. Могла подольше поспать на сеновале, свежестью понаслаждаться. А и вечером мы бы с ней допоздна посидели, сплетни и заботы свои девичьи друг на друга выплеснули. 0-о-ой, товарищ лейтенант, такую светлую девушку загубили, ироды.