Если взять только одну операцию на 153 млн. долларов, украденных Степановой и ее бандой из госбюджета, то с учетом того, что она и ее муж приобрели недвижимость на сумму 38 912 000 долларов, получится, что комиссия Степановой от похищенного у государства российского составляла примерно 25 процентов, т. е. 38 250 000 долларов. Свои три миллиона, судя по затратам, получил Кузнецов и один миллион Карпов за организацию прикрытия. Итого 42 250 000 долларов. Вопрос - куда ушли оставшиеся от украденных 153 миллионов средства в сумме 110 750 000 миллионов долларов?
Судя по всему, выяснить этот вопрос попытался и Следственный комитет, когда в октябре 2012 года возбудил сначала пять, а позже и больше дюжины дел о хищениях в системе Минобороны, и одновременно вернулся к делу о хищениях НДС, в котором фигурировала Ольга Степанова еще в 2010 году. Связь между этими делами одна - и в налоговой инспекции № 25, и в Рособоронпоставке у Степановой был всего один шеф - Анатолий Сердюков. Не ему ли были переданы искомые 100 миллионов долларов? А, если да, то с кем делился он?
Еженедельник «Совершенно секретно», комментируя совмещение дела ОПГ Степановой с расследованием хищений в Минобороны, не исключает, что конечным бенефициаром всех этих афер был не Сердюков, а кто-то пока неизвестный, но наделенный значительной властью. При всем моем уважении к этому изданию, должен сказать, что его аргументы в пользу того, что Сердюков был лишь относительно мелкой сошкой и «работал на проценты», как и Степанова, поначалу показались мне малоубедительными.
И все же нельзя игнорировать проведенное еженедельником сравнение почерка «в двух аферах, в которых фигурируют одни и те же имена бывших налоговиков (впоследствии сотрудников подконтрольных Минобороны структур)». Вот здесь, - читаем в «Совершенно секретно», - «мы обнаруживаем немало параллелей».
Это:
«1. Систематический характер хищений.
2. Хищения бюджетных средств в серьезных размерах.
1. Наличие специально отобранных и обученных управленцев, получающих свои комиссионные.
2. Широко открытые кипрские офшорные «ворота» для увода финансовых потоков с целью последующего получения заинтересованным лицом (бенефициаром) всей конфиденциальной прибыли». («Совершенно секретно», No.2/285. 28 января 2013).
Все правильно подметили в еженедельнике. Добавлю к его наблюдениям еще одно - ни в том, ни в другом случае, контрольные органы Российской Федерации, призванные следить за всеми попытками отмывать деньги, нажитые преступным путем, и пресекать их, не шевельнули и пальцем, чтобы остановить мошенников из налоговой службы и из Минобороны, которые грабили государство на протяжении многих лет. А эти деньги, как мы уже видели на примере афер г-жи Степановой и ее 0111 , и еще увидим в деле Миноборонсервиса, отмывались и весьма активно. Какими же возможностями обладало российское государство для того, чтобы такие преступные действия пресечь на корню?
В первую очередь за Минобороны, как и за налоговой службой, призвана приглядывать Счетная палата Российской Федерации во главе с Сергеем Степашиным. Это мощная служба, я знаю ее изнутри, и, надо сказать, что сигналы от ее аудиторов по части безобразий и в налоговой, и в Минобороны поступали не раз, как до Сердюкова, так и при нем. Но дело в том, что Счетная палата не имеет права возбуждать уголовные дела. Она фиксирует злоупотребление, направляет, если сочтет нужным, сведения о нем в правоохранительные органы и предоставляет власти принять политическое решение - наказывать за него либо помиловать.
Еще один мощный контрольный орган - Росфинмониторинг. 7 августа 2001 года в РФ был принят Федеральный закон № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем».
1 ноября 2001 года Указом Президента России был образован орган, уполномоченный принимать меры по противодействию отмыванию преступных доходов и координировать работу госорганов в этой сфере - Комитет Российской Федерации по финансовому мониторингу (КФМ России), преобразованный в 2004 году в Федеральную службу по финансовому мониторингу. 5 ноября 2001 года председателем КФМ России был назначен Виктор Алексеевич Зубков, который с 14.09.07 г. занимал пост премьер-министра РФ, а затем - первого вице-премьера в правительстве Путина. История Росфинмониторинга по-своему поучительна. К моменту прихода Виктора Зубкова на пост руководителя финансовой разведки России наша страна была на одном из самых «почетных» мест в «черном списке» ФАТФ. В одном из наших интервью Виктор Зубков рассказал мне, что создание «антиотмывочной» системы в России пришлось начинать практически с нуля. Была создана и постоянно совершенствуется нормативно-правовая и институциональная база российской системы предотвращения отмывания преступных доходов и финансирования терроризма. Зубков говорил мне, что каждое второе финансовое расследование Росфинмониторинга приводит к направлению материалов в правоохранительные органы. Только в 2006 году служба Зубкова передала в эти органы 4277 материалов, содержащих сведения о более чем 120 тысячах операциях на сумму 770 миллиардов рублей. Все они имели отношение к грязным деньгам - похищенным госсредствам, доходам от продажи наркотиков или финансированию терроризма. Результативность финансовых расследований службы Зубкова составляла 53 процента, в то время как на Западе от 10 до 30 проц. Основа работы Росфинмониторинга - аналитическая, разведывательная деятельность. Ежедневно по защищенным каналам связи в Службу поступает до 25 тысяч сообщений о финансовых операциях и сделках. В базе данных Службы содержится более 7 млн. сообщений о финансовых операциях и сделках на общую сумму свыше 55 трлн. рублей. Из них порядка 40 % - это сведения об операциях, отнесенных службами внутреннего контроля кредитных и некредитных организаций к категории так называемых подозрительных - подпадающих под признаки возможной их связи с легализацией преступных доходов или финансированием терроризма. Остальная информация - об операциях по пороговому показателю - на сумму свыше 600 тысяч рублей. Заметим, что все операции по отмыванию денег, полученных от афер с НДС, зашкаливали за миллион. Но почему-то под фильтр Росфинмониторинга они не попали. Почему? Ведь Россия не просто вычеркнута из «черного списка» ФАТФ, но и стала членом этой организации. Росфинмониторинг был принят и в международное объединение финансовых разведок «Эгмонт», через которую можно проследить любую даже самую хитроумную банковскую трансакцию. А это значит, что от внимания Росфинмониторинга, который пользуется информацией из закрытых каналов «Эгмонта» и ФАТФ, нелегко ускользнуть даже в самых дальних офшорах. Столь мощная организация, как Росфинмониторинг, действующая в тесной координации с ФСБ, МВД и службами государственного финансового контроля, конечно, внушительное средство в руках тех, кто борется с коррупцией. Это своего рода государево око, бдительно следящее за всеми банковскими трансакциями, особенно за переводами за бугор наших «деревянных», трансформированных в конвертируемые. И возглавлял эту службу В.А.Зубков, бывший тестем г-на Сердюкова во время налоговых афер с НДС в Санкт-Петербурге и Москве, а затем занимавший еще более высокие посты, вплоть до премьера РФ, в период хищений в Минобороны. В современных условиях, однако, даже организации столь высокого уровня, насколько я понял, побродив по коридорам и кабинетам Росфинмониторинга, далеко не всегда способны привлечь к ответственности высокопоставленных коррупционеров. Росфинмониторинг, как и Счетная палата, не вправе возбуждать уголовные дела. Для этого необходимы еще, - как сказал мне сам Зубков, и «политические решения», на которые в российских верхах далеко не всегда идут. Сами понимаете, тут все ой как не просто.
