рождённая для будущего эмира, не привыкла к тому, что-то может происходить против её воли. Не так, как хотелось ей. Конечно же, она обязана покориться законам и быть послушной, как и полагается первой жене эмира Халима эль Хамада, которому все влиятельные люди Эль-Хаджа пророчили блестящее и долгое правление. Должна покориться. И она так и сделает.
Давия должна быть сильной, чтобы выдержать. Она с детства знала, что легко не будет. Мало просто стать женой шейха и родить ему наследника. Нужно быть умнее, хитрее, изворотливее. Особенно, когда есть сильная соперница. До могущества всего один шаг. И до падения вниз, в самую пропасть, где ползают мерзкие нищие людишки, столько же. Давия знала об этом, потому что её дед родом с того самого дна. Ему когда-то повезло подняться до вершин. А ей теперь, похоже, грозит падение…
Давия воспринимала русскую, как сильного противника с самого начала, ни на минуту не обманываясь. Невинное, белоснежное личико русской не собьёт с толку женщину, которая здесь родилась, выросла и впитала борьбу за власть с молоком матери. Русская опасна. Очень. И не потому, что красива. О, нет. У Халима было много красавиц. Но ни на одной из них он не был так помешан. Ни одну не сделал свой женой. Если бы шейх мог любить, Давия бы подумала, что это оно и есть. То страшное чувство, из-за которого мужчины теряют головы. Даже такие могущественные и сильные, как эмир.
Стоит только ему захотеть, и русская станет главной женой несмотря на то, что ею по всем законам должна быть Давия. Этого допустить никак нельзя. И она не допустит. Сдерет с этой проклятой русской кожу живьем, но не допустит, чтобы та родила эмиру сына. Ни в коем случае.
– Как вы и велели, я наблюдаю за этой женщиной, – в полголоса пропела молодая служанка. Она знала, что русскую в присутствии Давии нельзя называть женой эмира. За это госпожа разорвёт рот и выдерет из него язык.
– Эмир там? С ней? – вытянувшись в струнку у окна, устремила свой взгляд вдаль, не желая сейчас слушать ответ служанки.
– Да, моя госпожа. Он там…
– И что? Он был с ней в ночь после никаха? – голос предательски дрогнул. Конечно же, он был с ней. С этой тварью, неизвестно какими чарами околдовавшую его. Что, если она уже носит в своём животе его ребёнка? И родит раньше, чем Давия хотя бы забеременеет? Это станет катастрофой. Для неё, для Давии.
– Был госпожа. И утром у озера тоже. Я видела их там… у воды.
Давия резко повернулась и успела заметить, как верная Айше толкнула девчонку, чтобы та замолчала. Махнула Айше, чтобы оставила её в покое.
– Продолжай. Чем они там занимались? У воды?
Девушка покраснела, опустила взгляд.
– Госпожа моя… Я не могу этого рассказать… Это стыдно. Нельзя о таком говорить.
– Говори, Асма. Иначе, я тебя побью, – шагнула к служанке, и та сжалась, склонив голову.
– Эмир, он… Он стоял перед ней на коленях, – и тут же вскрикнула от болезненной пощёчины. Ладонь Давии обожгло болью, а на лице Асмы проступило алое пятно.
– Что ты несёшь? На каких ещё коленях?! Я тебя спрашиваю, что там делал эмир!
Разозлилась. Сильно. Потому что поняла, что служанка о нём и говорила. Но верить в это Давия отказывалась. Слишком странно всё… Не могло же так случиться, что он, и в правду, влюбился в эту русскую змею? Холодный, неулыбчивый эмир Халим эль Хамад, который даже ни разу не коснулся её губами? Такого просто не может быть.
– Я не вру, госпожа, – служанка смахнула слёзы, коснулась ушибленной щеки. – Он там стоял… а она сидела на камне. Он целовал её там…
– Там? – протянула в ужасе, отчего-то отшатнувшись от Асмы. Айше подхватила госпожу под руку, когда та покачнулась.
Нет, это неправда. Враньё. Это всё глупая служанка. Ей привиделось, показалось. Или та русская перекупила и теперь пытается свести Давию с ума.
– Где там? Куда он её целовал, я тебя спрашиваю?! – завопила, хватая несчастную за волосы.
– Я не могу сказать этого… Госпожа. Это стыдно и…
– Говори! Немедленно! Куда эмир её целовал?!
– Между ног, госпожа. Она сидела на камне и он, стоя перед ней на коленях, целовал… – очередная пощёчина вынудила служанку заткнуться.
– Пошла. Пошла вон, – прошептала обескровленными, пересохшими губами. – Убирайся.
Асма бросилась прочь, но Айше схватила её за руку, сильно встряхнула.
– Продолжай следить за русской. Только смотри, чтобы гадюка Саадат тебя не раскрыла. Иди! – вытолкала ту из комнаты, вернулась к Давии.
– Ты слышала? Перед русской стоял на коленях и целовал её между ног. Эту шармуту гадкую. Эту воровку! Она же воровка! Она хочет у меня всё украсть! Она уже украла у меня эмира! Что дальше, Айше? Он разведётся со мной? Ты знаешь, что ждёт женщину, которую оставил сам шейх? Меня теперь ждёт это? Вместо того, чтобы стать матерью будущего эмира, я отправлюсь к своим родителям, а те запрут меня и сгноят заживо в пустом доме, из которого я больше никогда не выйду!
– Нет, госпожа, нет! – Айше взяла её лицо в свои ладони. – Посмотри на меня, моя прекрасная госпожа. Разве же от такой женщины отказываются ради шармуты? Этот никах эмир провёл, чтобы наказать тебя. Ты его ослушалась, и он зол. Но это пройдёт. Я слышала, что ей дают настойку, из-за которой она не сможет забеременеть. Всё будет хорошо, моя госпожа. Он наиграется с ней и придёт к тебе. Ты должна родить первой, таков закон. И будет так. Эмир не сможет нарушить свои обязательства. Рано или поздно он позовёт тебя в свою спальню. И ты родишь ему сына. Будущего эмира. А русская всего лишь одна из многих. Мы избавимся от неё.
Давия оттолкнула от себя руки Айше, отвернулась. Быстро смахнула слёзы.
– Её нужно убить, Айше. Слышишь? Делай, что хочешь, но эта змея должна исчезнуть. Иначе, исчезнем мы с тобой.
– Нельзя, госпожа. Сейчас месть – самое неразумное решение. Эмир и так зол на тебя. Очень зол. Мы устраним её. Но не своими руками. А его.
ГЛАВА 18
– Какая ты красивая, госпожа. Жаль, что не умеешь пользоваться этим даром, – с лёгкой грустью улыбнулась Саадат, рассматривая меня издалека. – Весь мир был бы у твоих ног.
Я уже слышала эту песню. Да, знаю, Саадат хочет как лучше и она во многом права. Но мне до никаха претила мысль признать себя женщиной шейха.
