Когда же сестра Томаса умерла от лихорадки, Селесте поручили вести домашнее хозяйство, что она и делала, пока Томас не женился на Лили. Однако молодая хозяйка не отправила своенравную и красивую служанку обратно на кухню или, что еще хуже, на плантацию. Лили, оценив опыт Селесты, оставила ее при себе, и мулатка стала ее единственной подругой.
— Почему ты до сих пор не спишь? — снова спросила Лили. — Я думала, ты давно уже в постели.
— Я вся продрогла и беспокоилась за вас. — Селеста встала и пододвинула второе кресло поближе к огню. Благодаря кофейного цвета коже, золотистым глазам и ярким юбкам она выгодно отличалась от слуг Байрнвуда, облаченных в строгие темные одежды. — Сегодня по листикам чая я определила: что-то неладно, — продолжала Селеста, унаследовавшая от бабушки дар прорицательницы.
Лили уселась в кресло и, протянув руки к огню, молча улыбнулась. Она не очень-то верила предсказаниям Селесты, однако считала ее чрезвычайно умной женщиной и, самое главное, своей лучшей подругой.
Прежде Лили часто делилась с разговорчивой служанкой своими мыслями и заботами, но сейчас вдруг почувствовала, что ей стыдно рассказывать о том, что произошло в саду.
— Так в чем же дело? — неожиданно спросила Селеста, — Мне кажется — в мужчине.
Лили кивнула и потрогала свои пылающие щеки.
«Я не могу отправиться с ним в Париж. Ни сейчас, ни потом».
— Полагаю, это не масса Сен-Жан. В комнате для прислуги мне рассказали о помолвке. Зачем нужна эта ложь?
— Я была вынуждена сказать своим родственникам, что помолвлена с Адамом, иначе они отправили бы меня в Париж.
Селеста насторожилась.
— В Париж? Но ты не можешь отправиться в Париж.
— Я знаю, — кивнула Лили. — Но помолвка — это единственное, что я смогла придумать в данной ситуации.
— Ну, если это не масса Сен-Жан, значит, тот красавец… Тот, что из прошлого. Я так и знала. Все, как я предсказывала.
— Ты же знаешь, что я не верю в эти глупости, — нахмурилась Лили.
Селеста была известной предсказательницей, и все на плантации доверяли ей безоговорочно, даже Лили иногда казалось, что она верит мулатке, хотя верить не хотелось: не очень-то приятно сознавать, что твое будущее для кого-то — раскрытая книга.
Лили принялась рассматривать линии на ладонях, по которым Селеста предсказала ее судьбу.
Мужчина из ее прошлого. Ее единственная в жизни любовь. Селеста предсказала ей это во время долгого путешествия через Атлантику. Как-то серым дождливым днем, когда Лили умирала от скуки, она позволила развлечь себя таким образом, и предсказание Селесты совпало с ее затаенными мыслями и мечтами. Но стоит ли заглядывать в будущее?
— Ты поцеловала его. — Селеста с улыбкой вздохнула.
— Откуда ты знаешь? — спросила Лили. — Уверена, что ты не могла это прочесть на ладони.
— Почему ты так уверена в этом?
Лили с подозрением посмотрела на подругу. Селеста смутилась:
— Да, ладонь тут ни при чем. Но я не слепая и видела вас в окне. Там был красивый мужчина, и вы целовались.
— Что ты можешь знать о поцелуях?
— Кое-что знаю.
— Ну, это был не тот поцелуй, о котором ты мне говорила во время плавания, — пробормотала Лили.
Неужели этот поцелуй заставил ее забыть обо всем на свете? И неужели судьба могла распорядиться так жестоко, что именно с Уэббом Драйденом она испытала то, о чем давно мечтала?
Лили снова посмотрела на свои ладони:
— Поцелуй… просто не может быть таким.
— Если ты говоришь такие глупости, значит, ты никогда прежде не целовалась с мужчиной, — заметила Селеста.
— Божьей милостью я была замужем за Томасом Коуплендом, а тебе хорошо известна его репутация.
Вытянув перед собой голые ноги, Селеста фыркнула:
— Томас Коупленд не был мужчиной. Во всяком случае, он был не лучшим из них.
— То же самое можно сказать и о Уэббе Драйдене. Он еще хуже.
— Но он умеет целоваться?
Лили покраснела. Тогда, в саду, ей хотелось, чтобы он целовал ее снова и снова, до тех пор, пока они…
Щеки Лили вспыхнули еще ярче, но она сказала себе, что просто сидит близко к огню. Чуть отодвинувшись от камина, она отвернулась — ей не хотелось, чтобы Селеста сейчас видела ее лицо.
— Ты же знаешь, что выйдешь за него замуж. И не один раз, а дважды. Он — твоя судьба. — Мулатка принялась перебирать пальцами деревянные бусы, с которыми не расставалась.
— Глупости, Селеста. Я не собираюсь выходить замуж за этого негодяя даже один раз… не говоря уж о втором. Человек, которого ты называешь моей судьбой, шантажирует меня. Он хочет, чтобы я отправилась с ним в Париж. И сказал: если я не соглашусь, он будет преследовать меня, пока не узнает всю правду. А мы не можем этого допустить, не так ли? Конечно, если не хотим провести всю жизнь в английской тюрьме.
— И что же ты ответила ему? — спросила Селеста.
— Что я могла ответить? Я согласилась ехать. По крайней мере — сейчас.
— Я думаю, ты должна выполнить его требование. Тогда ты убедишься, что он именно тот мужчина, о котором я тебе говорила.
— У меня нет ни малейшего намерения ехать с ним в Париж. Ты же знаешь, что я не могу разъезжать по континенту, когда меня ждут в Лондоне.
— Если ты не хочешь ехать, то не надо было давать такое обещание. Вы отправитесь в Париж, и он влюбится в тебя.
— Если только отправимся, — пробормотала Лили.
— Что ты сказала? — прищурившись, спросила Селеста.
— Ничего. Я знаю, как поступить.
Лили не обманывала, когда говорила, что согласна отправиться в Париж. — Она всегда держала свое слово, чем очень гордилась. Даже узнав, какой ужасный человек Томас Коупленд, Лили сдержала слово и вышла за него замуж. Когда же муж умер, она поклялась его отцу, что будет держать в тайне все семейные секреты. И вот сейчас она сказала Уэббу, что согласна отправиться с ним в Париж.
Она дала слово.
Значит, ей придется сделать так, чтобы он сам отказался от этого путешествия.
Спустившись утром к завтраку, Уэбб обнаружил, что Лили опередила его. Они с лордом Драйденом сидели рядом с видом заговорщиков. Когда же Уэбб занял свое место, оба весело рассмеялись.
— Неужели он это сделал? — спросила Лили. — Невероятно…
Лорд Драйден кивнул. Лили расплылась в улыбке.
Уэбб поморщился. Он прекрасно знал, о чем они секретничали. Речь шла о том памятном случае, когда его, Уэбба, действия приводили в качестве примера «как не надо поступать».
— Нам повезло, что он все еще с нами, — снова рассмеялся отец. — Ах, Уэбб, ты уже здесь. Подвигайся поближе. Мы только что говорили о тебе.
— Я догадался, сэр.
Тут подошел слуга, и Уэбб сказал, что желает на завтрак. Другой слуга налил ему чашку крепкого кофе. Лили, взглянув на Уэбба, молча кивнула, как бы давая понять, что их договор остается в силе. Однако она и виду не подала, что помнит об объятиях в саду и поцелуях. На ней опять было черное платье, но на этот раз Лили накинула на плечи белую кружевную шаль, что делало ее очень женственной. Она поднесла фарфоровую чашку к розовым губкам и стала дуть на чай. Затем, неожиданно взглянув на Уэбба, сказала:
