Несмотря на все их деньги, Грауты решительно не подходили для Лиги избранных.
Но что же делать?
Я хотела немедленно отказаться от его услуг. Но слова, казалось, застряли у меня в горле. В то же время я не в силах была продолжать просить о помощи.
– Разрешите мне вернуться к этому разговору позже, мистер Граут. – Я смущенно переминала шляпу руками. – Я действительно опаздываю.
Надеюсь, мой уход был не очень похож на бегство. Выругавшись недопустимо для леди, я облегченно вздохнула и наконец-то опустилась на мягкое кожаное сиденье машины. Мое намерение заставить мужа заплатить за все еще более окрепло.
«Друзья навек».
Черт побери Гордона Уайера и его лживую душонку.
Мысли путались у меня в голове, пока я неслась прочь от дворца Граутов по узким извилистым улицам «Ив» мимо роскошных домов, разбросанных среди покрытых зеленью холмов.
Действительно, мы с Никки встретились в начальной школе Уиллоу-Крика в классе мисс Лайт. В маленькой компании, образовавшейся тогда, нас было трое: Пилар, Никки и я.
В тот день я пришла на занятия к мисс Лайт первая, так как отец завез меня в школу по пути на ранчо. Помимо разведения скота, управления несколькими нефтяными скважинами и инвестиционных проектов, у него была своя работа на ранчо. Не тот он был человек, чтобы доверять ведение незначительных дел кому-нибудь еще.
В дальнейшем в школу и обратно меня отвозил Радо, работник с ранчо, – папа ему полностью доверял. Но в тот первый день папочка сам проводил меня.
Я готова была разрыдаться, но мой огромный, как медведь, папа посмотрел мне в глаза и сказал: «Ты же моя дочь, а значит, не должна плакать».
Как же я могла после этого проронить хоть одну слезинку? Для папы, единственного человека, которого любила, я готова была сделать все что угодно, даже не заплакать в тот момент, когда он собирался оставить меня в этом чужом и враждебном мире на неопределенно долгий срок, несмотря на то что неприятности уже начинались – какой-то мальчишка отпустил шуточку по поводу моего платья.
Так что я сделала единственное, что могла: лучезарно улыбнулась отцу на прощанье, затем нашла обидчика и стукнула его по носу. Рыжеволосый конопатый придурок обходил меня стороной все последующие двенадцать лет учебы в школе.
Я была в классе в окружении других детей, когда появилась Пилар. Ее держала за руку мать, которая подошла прямо к учительнице и что-то ей сказала. Я не знаю, что именно, но с тех пор мисс Лайт слегка побаивалась миссис Басс.
Пилар велели быть хорошей девочкой и получать хорошие оценки. Я была в курсе того, что значит быть хорошей девочкой, но ничего не знала об оценках. Узнав, что это такое, я обрадовалась: появилась еще одна возможность быть лучше других. Мгновенно школа обрела для меня привлекательность.
Как только миссис Басс удалилась, Пилар, решительная и непреклонная, подошла прямо ко мне и заявила, что я – ее лучшая подруга, после чего села со мной рядом. Я не была уверена, что хочу дружить с ней, но сообразила, что она разбирается во всех этих Хороших Оценках, и решила не прогонять ее пока.
Пилар достала из сумки целую кучу карандашей, толстых, плохо заточенных, и, как солдатиков, выстроила на парте в строгом порядке. Вслед за ними появились грифельная доска и линейка. Я представить себе не могла, что она собирается со всем этим делать, но была очарована. Еще больше меня заворожили ее слова: «Ты выглядишь богатой». Еще одно новое понятие.
– Что значит богатый?
– Это человек, у которого много денег.
Я ничего не знала о деньгах.
– Денег?..
Пилар нетерпеливо вздохнула – уже тогда она опережала в развитии сверстников:
– У тебя много игрушек?
– Да.
– Много одежды?
– Не так много, как у мамы.
– А у нее много?
– О да. Целые шкафы.
– Значит, ты богатая.
После занятий мама спросила меня, что нового я узнала, и я с гордостью ответила:
– Узнала, что я богатая.
Меня отшлепали, отправили спать без ужина и велели никогда впредь не говорить ничего подобного. Но мать не опровергла слов Пилар. Моя новая подруга явно знала, что говорила, а меня эта информация очень заинтересовала.
Прямо перед началом урока в тот первый школьный день в класс вбежала Никки, одна, без мамы и без папы. Ее золотисто-каштановые волосы были растрепаны, будто их никогда в жизни не расчесывали. Для нас с Пилар Никки была экзотическим существом – ее не смущали ни растрепанные волосы, ни мятая одежда. Кроме того, она была уверена в себе и первая заговорила с нами на перемене, тогда как остальные дети смотрели на нас, но не приближались, – вероятно, уже распространились слухи о том, как я обошлась с рыжим обидчиком.
– Мы – лучшие подруги, – представила Пилар меня и себя. – А ты кто?
Глаза Никки широко раскрылись, и она умоляюще сложила руки:
– Я тоже хочу быть лучшей подругой.
Пилар оценивающе посмотрела на нее:
– Ты умная?
– Я не знаю.
– Ты богатая?
– Не знаю.
– А что ты знаешь?
– Не знаю.
Пилар была не в восторге, но, по ее мнению, нам нужно было как минимум три человека, чтобы получилось общество.
– Ясно одно: ты не такая красивая, как Фреди. И уж точно не такая умная, как я. Ладно, можешь быть нашей подругой.
Вот так и образовалось наше общество.
Никки – мечтатель.
Пилар – реалист.
А я – принцесса.
Теперь, по прошествии многих лет, я понимала, что Пилар с первого класса, если не с рождения, шла к тому, чтобы стать такой, какой она была теперь, – прямолинейной, реалистически мыслящей либералкой. Наверняка ей казалось, что она родилась не в той семье и не в том штате. Но факт остается фактом: уехав однажды на север, она все-таки вернулась назад. Вот вам и доказательство того, что если уж ты здесь родился, то Техас у тебя в крови, несмотря на все твои левые настроения, прилизанные волосы и уродливые очки. Как она могла не вернуться домой?
Теперь Никки. Если бы я удовлетворила требование Говарда и помогла ей вступить в ЛИУК, можно было бы считать, что ее мечты сбылись.
Что касается меня, я всегда чувствовала себя принцессой, пока не оказалась на грани нищеты. Это абсолютно недопустимо, ситуацию необходимо срочно менять.
Я выехала из «Ив», помахала рукой Хуану, маячившему в окне кирпичного домика охранника. Мне нужно было время, чтобы перебрать все возможные варианты. Я не хотела, чтобы меня спасал мужчина. Баловали, обожали, воздвигали на пьедестал? Да. Но спасали? Non[5].
Итак. Если у меня есть хоть один шанс сохранить положение в обществе, мне потребуется помощь Говарда Граута. Эта мысль не давала покоя, так как за свои услуги он запросил слишком дорогую плату.
