Читаем без скачивания История рыцарства - Жюст Руа

Судьи должны въезжать, как сказано ниже: сперва перед ними идут четыре играющих трубача, каждый со знаменем одного из судей; за четырьмя трубачами — четыре помощника герольдов, каждый с мантией одного из судей; за ними должен идти герольдмейстер (le roi d'armes), в мантии, на которую нашивался кусок зеленой парчи, красного бархата или атласа, а над ним — гербовый пергамент.

А за упомянутым герольдмейстером должны ехать в ногу два рыцаря-судьи (juges-diseurs) на красивых парадных конях, покрытых гербами до земли, а одеты должны быть в длинные и по возможности богатейшие платья, а оруженосцы за ними также; при каждом из судей находится пеший служитель; он ведет одной рукой под уздцы ратного коня, в другой держит белый прут длиной в свой рост, а прут они должны носить и пешие, и конные во все время торжества».

Надо заметить, что сеньор вызывающий и сеньор защищающий обязаны послать, как только прибудут, каждый по одному из своих гофмаршалов с казначеями, которые должны платить за содержание судей.

Далее следуют инструкции судьям, как поверять гербы и как провозглашать исключение из турнира подпадающих под какой-нибудь из упомянутых случаев.

Накануне назначенного для турнира дня сеньор вызывающий делал смотр, затем судьи произносили присягу участников турнира. Она провозглашалась герольдами следующим образом:

«Верховные могучие принцы, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы, не благоугодно ли вам, всем вам и каждому из вас поднять правую руку к небу и всем вместе обещать и присягнуть верой и правдой, жизнью и честью, что никто из вас на предстоящем турнире не ударит другого острием меча, ниже пояса; а если шлем случайно упадет с чьей-нибудь головы, никто до того рыцаря не дотронется, пока он не наденет и не застегнет шлема, под опасением, в противном случае, лишиться вооружения и коня и быть изгнанным с турнира, если только это сделано умышленно; выполнять приказ везде и во всем, в чем вы присягаете верой и правдой, жизнью и честью».

На это отвечали: «Да, да».

Затем, защищающий входил в ристалища и делал такой же смотр, как и сеньор вызывающий.

За всеми этими предварительными действиями следовало отдохновение, после чего герольдмейстер объявлял назначенный для турнира час таким образом:

«Теперь слушайте, теперь слушайте, теперь слушайте (Or oyez, or oyez, or oyez).

Верховные могучие принцы, принцы, графы, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы — участники турнира, я вам возвещаю от имени судей, чтобы обе стороны построились в ряды завтра в полдень, в вооружении и в готовности ристать, ибо в час судьи прикажут обрубить канаты для начала турнира, на котором дамы раздадут богатые и изящные дары.

Кроме того, предупреждаю, что никто из вас не должен вводить в ряды конных пажей для услуг, кроме назначенного числа, т. е. четверых для принца, трех для барона, двух для рыцаря и одного для оруженосца; пеших же пажей, сколько кому благоугодно».

Затем дамами выбирался почетный рыцарь, который, как уже сказано, был посредником. Обязанность его состояла в том, чтобы предупреждать излишнюю запальчивость и защищать слабого от победителя, раздраженного его стойкостью или ослепленного успехом. Почетный рыцарь должен был также препятствовать нанесению увечий тому, кто присужден был к битью и изгнанию с турнира. Знаком власти был головной убор, который давали ему дамы и который по этой причине назывался merci des dames.

Большие турниры. Раздача наград

В предыдущей главе было сказано обо всех приготовлениях к предстоящему турниру. В настоящей мы расскажем обо всем, происходившем обыкновенно на больших или на королевских турнирах. Мы последуем за верным путеводителем Маршанжи.

С утра назначенного для турнира дня оруженосцы входили в покои рыцаря, чтоб вооружить его. Рыцарь, надев гобиссон и полукафтанье, шел в уборную (la salle des atours). Там, на мраморных столах и богатых седалищах бережно раскладывались мантии, горностаевый мех, пояса, перья, медные шишаки, отрядные знаки, бурелеты, наметы и другие рыцарские украшения.

Между тем раздавался рожок, церковные колокола башен, колоколен и ратуш оглашали воздух громким звоном. Герольды со всех сторон кричали «Надевайте шлемы, надевайте шлемы (lacez les heaumes)!» т. е. «рыцари вооружайтесь!» Народ в праздничном наряде толпами валил по усыпанным цветами и украшенным венками и цветными материями улицам.

С самого рассвета тысячи зрителей взбирались на возвышенности, господствовавшие над ристалищами; соседние холмы покрывались шатрами и палатками с развевающимися флюгерами ярких цветов, плюмажами и гирляндами роз. Обширное пространство, назначенное для ристания, обставлялось высокими скамейками, полукруглыми амфитеатрами, изящными пирамидами, поддерживающими галереи, балюстрады, палатками, или ложами из легких брусьев, перила которых украшались богатыми драпировками и гербами.

Над каждой ложей четыре копья придерживали красное с золотой бахромой сукно; там же сплетенные из зелени зонтики предохраняли от солнечных лучей дам и девиц, собиравшихся смотреть на эти игры.

На некотором расстоянии от ристалища развешаны были большие ковры с гербами, девизами и надписями; на них читали: «Честь сынам храбрых! Награда и слава тому, кто одержит верх!» Сеньоры, не вступавшие в бой, показывались на носилках, в длинных горностаевых, с откинутыми отворотами, мантиях.

Между тем рыцари стекались со всех сторон; одни великолепием костюма и многочисленностью возбуждали восторженные клики, другие — в черном или вороненом вооружении — являлись без конвоя и становились в стороне: они были неподвижны и мрачны; только нетерпеливые кони, изредка скребя землю и потряхивая гривами, покачивали султаны этих наездников.

Их щиты покрыты чехлами; гербы предстанут взорам только тогда, когда мечами и копьями пробиты будут чехлы, тогда только зрители узнают, что за храбрый витязь перед ними.

Многие дружины бойцов, одетых по древнему, предстанут под именами богатырей Кира, Александра, Цезаря, под именами рыцарей Феникса, Саламандры, Храма Славы, Палаты Благоденствия. Значительному числу нравилось изображать героев Артюса и Карла Великого; они употребляли цвета и девизы Лансло, Тристанов, Роландов, Ожье, Рено, Оливье, наконец, имена всех легендарных героев, которым воображение придавало какую-то действительность. Храбрые рыцари, достойные сзоих предшественников по доблести, охотно являлись под их именами.

Слыша эти присвоенные имена, толпа, пораженная благородством и воинственным видом рыцарей, постепенно поддавалась обаянию и кончала тем, что в своем восторге принимала турнирующих рыцарей за действительных героев, о похождениях которых узнала из современных романов.

Число рыцарей ежеминутно умножалось, ристалища казались усеянными копьями, между которыми развевались знамена и хоругви, как мак и васильки колышутся среди волнующейся нивы.

Но более всего поражало взоры зрителей, особенно с галерей, разнообразие нашлемников. Одни носили драконов, химер, выбрасывающих из пасти пламя, головы кабанов, львиц, львов, буйволов, сфинксов, орлов, лебедей, кентавров, амура, мечущего стрелы, дикаря с палицей, башни, бойницы и десятки других изображений из драгоценнейших металлов и самых ярких цветов. Перья, султаны, золотые снопы, розы и короны украшали значительную часть нашлемников.

В этом множестве рыцарей есть знаменитые рыцари, о похождениях которых поэты и романисты расскажут когда-нибудь. В этой массе найдутся родившиеся с таинственными знаками; о них совещались волшебники и астрологи, им при рождении предсказали блестящую будущность.

Там увидишь молодых господ, спасенных слугами в то время, когда горел замок их предков, или укрытых от ненависти мачехи и вскормленных в глухих лесах ланью или волчицей. Туда являлись унылые и изнемогающие от любви рыцари; иной из них, на пути к Источнику Равнодушия, по указанию вещуна, останавливался на турнире в надежде на смерть или на славу в замен счастья.

Там встречались кончившие опасные предприятия и вышедшие победителями изо всех западней страшных замков. Там показывались рыцари, великодушие которых отвергло корону, предложенную народом, освобожденным ими от постыдного налога и страшного деспотизма похитителей власти.

Там бывали братья по оружию, которые пили из одной чаши свою смешанную кровь и клялись защищать и любить друг друга вечно.

Сотоварищи всевозможных удач и опасностей, они помогают друг другу и силой, и имуществом, только не честью, и так любят друг друга, что неразлучны и вместе пытают счастье.[42] У них одинаковое оружие, а сердца их, воодушевляемые святой дружбой, не просят у Неба иного чувства.

Вот идут и искатели приключений, бедняки без роду и племени, ищущие в звании низших рыцарей случая отличиться мужеством; у них щиты белые, одна лишь победа доставит им герб; девиз их: «Честь выше всего!»