А там о тебе позаботятся, — старательно втолковывает мужчина.
Но этим приводит старушку лишь в еще больший гнев:
— Когда и где умирать — мое дело! А ты зря надеешься со своей «заботой», я тебе в завещании ни строчки не отпишу. Неблагодарный щенок!
— Да послушай же, мама…
Но кричит это мужчина уже в захлопнувшуюся дверь.
Гарриет стоит посреди тротуара, хмурясь, и косится на выглядывающие из-за занавесок любопытные лица соседей. Кто-то обнаглел даже настолько, что даже открыл окно — вроде как, покурить. Гарриет неловко, что она стала невольным свидетелем семейных разборок. Еще больше неловкости доставляет тот факт, что женщина не может никуда уйти. Ей нужно явиться вовремя.
Помедлив, Гарриет все же направляется к входной двери мимо незнакомца.
— …Я знаю. Знаю, Шарлин! — причитает он тем временем в телефон. — Я пытался быть терпеливым и не обращать внимания на ее слова. Но она меня совершенно не слушает! Я не могу и дальше долбиться лбом в стену… Подожди, милая. Мисс, кто вы такая? Что вам нужно в доме моей матери?
Гарриет не оборачивается, не представляя пока, как должна реагировать и должна ли вообще. От мук выбора ее неожиданно спасает старушка.
— Не лезь к моей работнице! Лучше возвращайся к женушке, наверняка, именно эта шельма тебя надоумила. А ты!.. — ее суровый взор упирается в невозмутимую Гарриет. — Почти опоздала. Немедленно в дом, там дел невпроворот!
Женщина кивает и проходит в дом мимо посторонившейся старушки. Та какое-то время еще стоит на пороге, сверля яростным взглядом сына, а после тоже заходит внутрь, не забыв хлопнуть дверью. Еще минуты две с улицы доносятся сдавленные ругательства — впрочем, без отборного мата — но они быстро стихают. Хлопает дверь машины, заводится мотор, шины шуршат по асфальту… и о его появлении, кроме до крайности раздраженной хозяйки дома, не напоминает ничего.
— Начнем со спальни наверху. Нужно поменять занавески на окнах, постельное белье, пыль везде стереть, помыть полы… Да не хлопай ты глазами, шевелись! Моющие средства в кладовке — и даже не думай стащить что-нибудь, пока я не вижу.
Гарриет уже в привычном молчании направляется наверх. Старушка скрывается на кухне. Но в одиночестве женщину оставляют ненадолго — работодательница еще не исчерпала суточный запас придирок. Гарриет принимает это со смирением. К постоянной критике ее приучали с детства, старушка хотя бы не пытается рукоприкладствовать.
Работа вводит в медитативное состояние. В очередной раз.
Мысли об увиденном недавно инциденте отходят на второй план, остаются только механические действия и пустота в голове. Гарриет моет окна, собирает паутину по углам, вытирает пыль, проходится даже по стенам, закрытым мебелью. Они с хозяйкой дома вместе отодвигают тяжелый комод, кровать и тумбы. И все это время старушка проходится по умственным способностям Гарриет, ее чрезмерной худобе, тому, что она неправильно двигает, дышит, держит и вообще «До старости со здоровой спиной не доживешь — надорвется!» Гарриет молчит, слушает, выхватывает из сплошного потока оскорблений действительно толковые советы и тихо благодарит. Старушка после благодарностей ворчит в два раза громче, но как-то… менее обидно, что ли?
Она все сильнее напоминает Гарриет Вальбургу. Если так и дальше пойдет, женщине будет сложно не ляпнуть «бабушка».
Женщина не успевает моргнуть, как за окном сгущаются тени, а после и вовсе загораются фонари. Старушка уходит на кухню несколько раз в течение дня, бросив на нее цепкий взгляд, сама же Гарриет работает без продыха. Жизнь приучила трудиться в любом состоянии. Голод практически не ощущается.
После окончания уборки старушка осматривает сияющий чистотой второй этаж и довольно кивает. Слова ее, впрочем, сильно расходятся с языком тела, ибо Гарриет как обычно напортачила там, тут и вообще, будь сама старушка моложе, она бы ей такое показала…
Зарплату Гарриет выдают из пухлого белого конверта, небрежно брошенного на тумбочку в прихожей. Не то, чтобы женщина запоминала все, что находится в доме ее работодательницы, но готова поклясться — когда она протирала тумбу в свой прошлый визит, этого конверта здесь не было. Сын привез? А впрочем, ее это не касается.
Старушка на несколько минут уходит куда-то в сторону кухню, в приказном порядке потребовав Гарриет подождать. Женщина мнется в прихожей ставшего вдруг очень тихим дома и украдкой пересчитывает купюры. Семьдесят пять долларов? И ее даже не попытались надуть? Кажется, скоро пойдет снег… Хотя, сейчас ведь зима… тогда цветы на деревьях распустятся.
Это очень, очень даже хорошая зарплата — больше, чем Гарриет вообще рассчитывала получить за день.
Хозяйка дома появляется внезапно. Передает уже знакомый женщине бумажный пакет. Довольно увесистый. Гарриет смотрит вопросительно.
— Все, выметайся отсюда, — говорит строго. — Завтра чтоб была здесь в то же время. Займешься первым этажом.
Гарриет, помедлив, кивает. Рукам от пакета тепло, и она украдкой заглядывает внутрь.
Боксы. Женщина видела что-то похожее у маггловских подростков, предназначены для хранения обеда. Тут же вспоминаются моменты, когда она отлучалась. Неужели?.. Но чтобы ее ворчливая работодательница приготовила что-то просто так…
— Спасибо, — благодарность слетает с губ легко.
— Что за выражение лица? — яростно сверкает глазами старушка. — Только не думай, что я для тебя полдня горбатилась, это объедки — выкинуть жалко. А ты, чай, еще на помойках побиралась, непривередливая.
Гарриет вздыхает почти с улыбкой. Ну разумеется, она не могла не испортить весьма трогательный момент оскорблениями.
Вновь благодарно кивнул, женщина разворачивается к двери:
— И сынка своего приводи, пусть тоже поработает. Наверняка сидит целыми днями и в телевизор пялится. Вырастет таким же, как мой — еще настрадаешься…
А Гарриет думает, что этот город как-то слишком, подозрительно добр к ним. Ситуация могла сложиться гораздо хуже. Большинство раз она именно так и складывалась, но в Форксе… женщина впервые может выдохнуть с облегчением и чуть ослабить свою подозрительность.
Глава 4
В мотеле ее подстерегают неприятности. Не смертельные, но неприятные. Неприятности зовут Марк Стоун — он с хмурым видом вручает визитку брокерской компании с именем — собственным — директора, отводит ее в сторону под локоток и требовательно смотрит в глаза:
— Какие у вас планы на мою мать? Признавайтесь.
Гарриет жалеет, что не успела прошмыгнуть в номер раньше, чем ее заметили. В руках уже полуостывшие контейнеры — она специально торопилась к Тедди, чтобы он смог поесть теплую пищу по-человечески. Если этот человек не отцепится, усилия окажутся напрасны.
— Это допрос? — женщина поднимает бровь в излюбленном жесте Снейпа.
— Пока нет. Но если вы собираетесь втереться пожилой женщине в доверие и обнести ее, наш разговор закончится
