Она попыталась рассмеяться, но вышло нечто среднее между икотой и фырканьем.
– Чтобы ВЫ и Я…
Он подался вперед, не устояв перед искушением подразнить ее. Она такая легкая мишень, и перемена атмосферы была облегчением после неприятного разговора.
– Похоже, вы не в силах найти слова, Джози. Предлагаете заняться с вами сексом?
Она мучительно вспыхнула, чем вызвала его улыбку.
– Нет! Я думала, это вы меня просите!
Он помолчал, собираясь с мыслями. Какого черта он вытворяет? Но, как бы там ни было, отступать он не хотел.
– Что, если это так?
Она заерзала.
– Ну… это… очень странная просьба.
– Странная, в смысле неестественная? Или странная в смысле «мне-раньше-никогда-не-предлагали-так-прямо»?
Это он мог себе представить. Она кого угодно запугает!
– Значит, вы еще не жили.
– Да, как вы все время твердите мне.
– Я говорю о том, что вижу.
– Я заметила.
Она громко вздохнула, словно из нее вышел весь пар. Плечи привычно опустились.
Он нахмурился, чувствуя, как изменилось ее настроение. Огонь в ней погас.
– Уверены, что вы в порядке?
Она вымученно улыбнулась:
– Подозреваю, с тех пор, как мы встретились, меня нельзя назвать особенно впечатляющей.
– О, не знаю. Ваши сиськи – это что-то.
Она поспешно скрестила руки и сурово глянула на него:
– Знаете, вам сходят с рук подобные вещи только потому, что вы так велики.
Он ухмыльнулся.
– Я говорю о вашем гигантском росте и сложении, а не о… ну, вы знаете…
Он снова улыбнулся, видя, как она покраснела.
– Знаете, для девушки с таким обширным лексиконом вам трагически не хватает знания грязных слов.
Она покрепче обхватила себя руками и произнесла с деланой дерзостью:
– Я могу сквернословить, обходясь отборными ругательствами.
– Конечно, можете.
– Бросаете мне вызов?
Вскинув подбородок, она бросила на него сексуально-мятежный взгляд, отчего Коннор ощутил эрекцию.
О’кей, она своего добилась.
– Пойдемте со мной, – велел он, вставая и направляясь к дверям патио, ведущим в сад.
Через мгновение он услышал за спиной жизнерадостный стук ее шлепок на тропинке и направился мимо террасы к другому концу участка.
Глава 5
– Куда мы идем? – пропыхтела Джози, стараясь не отстать.
– На край глуши.
Наконец они добрались до изгороди, служившей границей участка. Вдалеке садилось солнце, заливая пейзаж мягким алым свечением. В угасающем свете лавандовые поля сияли светло-вишневым…
Облокотившись на изгородь, Коннор огляделся. Приятно ощутить последнее дневное тепло, поднимавшееся от земли.
– Что мы здесь делаем? – спросила Джози немного нервозно.
Он уперся взглядом ей в глаза:
– Изображаем эмоции. Я давно научился этому фокусу, чтобы помочь облегчить стресс.
– Серьезно?
Она уставилась на него, как на психа.
– Ну же, Джози, покажите, на что способны!
Она скептически покачала головой:
– Мы все еще говорим о том же вызове, верно?
Он улыбнулся:
– Хочу, чтобы вы выкрикнули столько непристойных слов, сколько сможете вспомнить. И как можно громче.
Он хотел снова увидеть огонь в ее глазах, а единственный способ сделать это – заставить Джози отпустить тревогу, постоянно ее преследовавшую.
– Здесь? – недоуменно спросила она.
– Да.
– Но я буду выглядеть полной идиоткой!
– Я не стану тыкать в вас пальцами и смеяться.
– Уверены? Вы не установили здесь камеру в надежде запечатлеть мой позор?
– Перестаньте разыгрывать параноика и начинайте.
Ее лицо уже порозовело от смущения, но в глазах снова появился отблеск жизни.
Сделает ли она это? Или струсит? Он понятия не имел, куда это зайдет.
Но скоро выяснит.
Крепко зажмурившись, она набрала в грудь воздуха, расправила плечи и прокричала длинный и довольно исчерпывающий список ругательств.
С дальнего поля вспорхнули испуганные шумом птицы.
Джози повернулась к нему. Он почтительно кивнул:
– Впечатляюще.
Ее лицо пылало, грудь вздымалась, она жадно ловила воздух, но сияла от удовольствия. Глаза живые и ясные. В этот момент она показалась ему самой прекрасной на свете женщиной. Хотелось притянуть ее к себе и поцеловать мягкие губы, вытянуть оставшийся яд ее унижения и освободить сознание.
Джози поверить не могла, что только что выкрикнула поток ругательств в безмятежную тишину французского пейзажа. Что происходит с ней? Она превращается в полную кретинку. Но чувствует себя легкой и воздушной. Словно освободилась от чего-то. И сейчас ей хорошо. Давно так хорошо не было…
– Здорово, правда? Это приток серотонина, – хрипло пояснил Коннор.
– Что бы там ни было, но хочется еще! – заявила она, широко улыбаясь и больше не боясь опозориться. Похоже, она… немного переступила грань.
– Сначала я, потом снова вы, – сказал он, прежде чем запрокинуть голову и выдать в пространство огромное разнообразие непристойностей.
И оглянулся на нее. В глазах блестели смешливые искорки и еще что-то, ей непонятное.
– Ваша очередь.
– О’кей. Это исключительно для вас, Коннор.
Она оперлась руками об изгородь и выпалила все эпитеты, которыми мысленно награждала его с той минуты, как он испортил ей каникулы.
Когда она наконец смогла взглянуть на Коннора, тот едва сдерживал смех.
– Вам лучше? – спросил он.
– Намного.
Она потрясенно осознала, что от души веселится.
– Хорошо выпустить пар, верно?
– Да, доктор Престон.
– Нужно же избавляться от накопившегося гнева! Полагаю, именно он дает вам столько нервной энергии. Вам необходим для нее выход, которого, по-видимому, не дает работа.
Она отступила, смущенная своей физической реакцией на его близость и резкой сменой темы разговора.
– Что же, каково ваше заключение, герр Фрейд? – спросила она, готовая услышать еще несколько истин. Кажется, он считает, что знает ее лучше, чем она – себя. Но она далеко не все ему рассказала. Может, если все выйдет наружу, она перестанет уклоняться от его настойчивых вопросов.
Он задумчиво опустил голову:
– Каково это – жить в тени сестры?
Вопрос вывел ее из себя, но она знала, что отмолчаться невозможно.
– Думаете, что сбили с меня спесь?
Он проигнорировал ее.
– Расскажите мне об этом.
Сейчас было легче всего сдаться. Он ни за что не оставит ее в покое, пока не вытянет всю отвратительную грязь.
Ее ноги дрожали от смеси нервного возбуждения и вожделения, поэтому она села и прислонилась спиной к изгороди.
– Да, вы меня поймали. Я вторая любимая дочь в семье. Когда я была моложе, не могла понять, что делаю не так. Хотела, чтобы мои достижения заметили, как это было с Мадди, но, что бы ни делала, она затмевала меня. Я тускнела в сравнении с ней. Постепенно я бросила все попытки привлечь внимание, и они вроде бы предоставили меня себе. Думаю, просто списали, как лузера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
