— А, — кивнул Кунгас. — Хорошо продумано.
— Наверное, ты направляешься в зал для приемов, — сказала Ирина и вопросительно склонила голову. — Императрица будет очень рада видеть тебя. Думаю, ей тебя не хватало. Хотя сама она ничего не говорит.
Теперь наконец Кунгас по-настоящему улыбнулся.
— Она никогда не говорит. Чтобы люди не увидели неуверенную девушку вместо правительницы Андхры.
Он легко поклонился.
— Посол Рима, я должен отчитаться перед императрицей. Могу я проводить тебя в зал для приемов?
Ирина поклонилась в ответ и благосклонно кивнула. Ирина вместе с Кунгасом пошли рядом, направляясь к большим двойным дверям в конце коридора.
Уголком глаза Ирина изучала Кунгаса. Ее очаровывало то, как он двигался. Бесшумно, но уверенно — скорее, как кошка, а не крепко сложенный, тяжелый мужчина. Но в основном ее очаровывал сам Кунгас. Он казался такой крепкой, твердой, непробиваемой статуей. Но она не упустила и добрый юмор, и ум, скрывающиеся под бронзовой оболочкой.
Затем она посмотрела прямо перед собой и слегка тряхнула головой.
«Ты — римский посол, — напомнила она себе. На мгновение пальцы сжали тяжелые одежды. — Поэтому просто забудь об этом, женщина. Кроме того, этот мужчина даже не умеет читать».
— Сколько времени, по мнению Рао, потребуется Венандакатре, чтобы доставить эти осадные орудия? — спросила Шакунтала. Императрица сидела на плюшевой подушке в позе лотоса, тут она склонилась вперед. Она нахмурилась, подобно школьнице, которая пытается понять урок.
Ирину не обмануло сходство Шакунталы с молодой ученицей. «Это — правительница, и она очень встревожена», — подумала Ирина, наблюдая за ней со своего места у восточной стены небольшого зала для приемов.
Переводчик Ирины склонился к ней и зашептал, но она жестом попросила его помолчать. Ее хинди стал значительно лучше, и она теперь могла следить за дискуссией. Ирина всегда имела склонность к изучению языков — этот талант был необходим для начальницы шпионской сети Римской империи, где люди разговаривали на множестве языков, а перед отъездом из Константинополя ее обучал Велисарий. Месяцы, проведенные в Сурате, она находилась в многоязычной среде. Тут говорили на хинди и языке маратхи. Как и большинство индийских монархов, Шакунтала пользовалась хинди при дворе, но Ирина также начала изучать и язык простых людей Махараштры.
— Сколько времени? — повторила императрица.
Кунгас тоже сидел в позе лотоса. Тут он пожал плечами.
— Трудно сказать, Ваше Величество. Тут вовлечено много факторов. Осадные орудия находились в Бхаруче. Венандакатра таким образом вынужден тащить их через Великую Страну. Очень трудная местность, как тебе известно, и тянуть по ней тяжелые орудия крайне сложно. А партизаны Рао осуществляют набеги на колонну малва.
— Он в состоянии остановить малва? — спросила Шакунтала. — До того, как они доставят орудия к Деогхару?
Кунгас покачал головой. Как и все движения этого человека, покачал только слегка, но тем не менее твердо.
— Нет шансов, Ваше Величество. Он может замедлить процесс, но у него нет сил, чтобы остановить его. Венандакатра усилил эскорт, сопровождающий орудия, всеми свободными воинскими подразделениями, имеющимися в его распоряжении. Венандакатра не может взять Деогхар без этих орудий, а с ними он не может провалиться. Любое из этих орудий является достаточно мощным, чтобы разбить стены Деогхара, а у него их шесть.
Шакунтала поморщилась. На мгновение показалось, что лицо Кунгаса смягчилось. Совсем чуть-чуть.
— Есть и положительные моменты, Ваше Величество, — добавил Кунгас. — Подлый был вынужден прекратить набеги на ближайшие территории. Он не может выделить для этого людей. Все кавалерийские подразделения, кроме блокирующих Деогхар, отправлены охранять колонну, которая везет орудия.
Шакунтала потерла лицо. Несмотря на юность, это был жест немолодого, усталого человека. Как знала Ирина, зверства Венандакатры на землях маратхи угнетали душу девушки. Даже по стандартам малва Венандакатра был настоящим зверем. Официально Венандакатра носил титул гоптрия Деканского плоскогорья, или «хранителя болот», и был назначен императором малва для подавления самой неуправляемой провинции. Но сами маратхи называли этого человека только Подлым.
Шакунтала прекратила тереть лицо. На это ушло всего несколько секунд. Вернулись ее природная энергия и напористость.
— Значит, это ложится на нас, — объявила она. — Мы обязаны помочь Рао.
Двое офицеров из кавалерии из народности маратхи, которые сидели рядом с Кунгасом, пошевелились и обменялись взглядами. Старший из них, полководец по имени Шахджи, откашлялся и заговорил:
— Не думаю, что это разумно, императрица. Мы смогли удержать Сурат и побережье, но наши войска все еще недостаточно сильны, чтобы заменить Рао в Деогхаре.
— Если только не возьмем всю нашу армию, — подключился Кондев, другой полководец из маратхи. — Но это оставит Сурат беззащитным.
Лицо Шакунталы напряглось. Кондев надавил еще:
— У вас и здесь есть обязанности, Ваше Величество.
— Я не могу просто позволить малва разбить Рао! — рявкнула императрица. Она гневно посмотрела на двух полководцев из маратхи, командующих кавалерией.
Вмешался главный советник Шакунталы Дададжи Холкар. Как и всегда, ученый пешва, или премьер, как Ирина перевела термин, говорил мягко и спокойно. И как и всегда, его тон успокоил императрицу.
Хотя, как подумала Ирина, сами слова не успокоили.
— Есть другая альтернатива, Ваше Величество.
Казалось, Шакунтала восприняла заявление Холкара, как удар или суровый укор. Молодая императрица сморщилась, и Ирине даже показалось, что Шакунтала даже сжалась, уменьшившись в размере.
Холкар на мгновение поджал губы. Ирине его глаза казались грустными.
Грустными, но целеустремленными.
— Если мы будем настаивать и поставим это условием заключения брака, я уверен: правители Чолы пришлют армию, — продолжал он. — Достаточно большую армию, чтобы оказать помощь Деогхару так, что нам не потребуется оставлять Сурат.
Холкар бросил быстрый взгляд на Кунгаса.
— В свое время я посчитал Кунгаса неразумным, когда он убеждал тебя отклонить предложение о вступлении в брак с принцем Тамрапарни. Но его совет оказался правильным. Чолы в самом деле сделали лучшее предложение.
Его взгляд вернулся на императрицу. Все еще грустный, но все равно целеустремленный.
— Как ты сама знаешь, — сказал он мягко, но делая ударение на каждом слове. — Я зачитывал тебе текст их предложения на прошлой неделе. Ты сказала, что хочешь над ним подумать. Я считаю, что время раздумий прошло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
