Кунгас снова замолчал. Ирина ждала. Она отличалась терпеливостью.
Когда Кунгас снова заговорил, его голос звучал очень тихо.
— Поэтому я решил поискать свою душу, выяснить, есть ли она у меня. Но человек с душой должен смотреть в будущее, а не просто жить в настоящем.
Он снова посмотрел на нее. «У него привлекательные глаза», — подумала Ирина. Миндального цвета, как и миндальной формы. Большой контраст, после того, как их изучишь, с тусклой броней черт лица. Глаза были очень ясными и очень яркими. В этих глазах играла жизнь, весело играла, где-то на заднем фоне.
— Я никогда не делал этого раньше, — объяснил он. — Я всегда жил просто в настоящем. Но теперь уже несколько месяцев, как я обнаружил, думаю о будущем.
Его взгляд обвел комнату и остановился на стуле недалеко от того, на котором сидела Ирина. Он подошел к нему и сел.
— Я думал о Пешеваре, — задумчиво произнес он. — Он был столицей Кушанского царства много лет назад. Сегодня это только руины. Но я решил, что хочу видеть его заново отстроенным после того, как малва будут разбиты.
— Ты так уверен, что малва будут разбиты? — спросила Ирина. Как только она произнесла слова, то поняла, что это в большей степени вопрос о Кунгасе, чем о перспективах войны.
Кунгас кивнул.
— О, да. Абсолютно уверен. — Подобное маске лицо слегка изменило выражение — так оно улыбалось. — Конечно, я не уверен, что сам доживу, чтобы это увидеть. Но нет смысла планировать собственную смерть. Поэтому я думал о Пешеваре.
Он внимательно изучил ее.
— Но чтобы восстановить Пешевар, мне самому нужно быть царем. Поэтому я решил стать царем. После падения малва у Шакунталы отпадет во мне потребность. Я должен быть свободен, чтобы заниматься нуждами своего народа, кушанов.
Ирина сглотнула. Казалось, в горле у нее пересохло.
— Думаю, из тебя получится хороший царь, — сказала она немного хрипло.
Кунгас кивнул.
— Я пришел к тому же выводу, — он склонился вперед и показал на книгу у нее на коленях. — Но царь должен уметь читать, хотя бы на родном языке, а я безграмотен.
Он откинулся назад, его лицо ничего не выражало.
— Так что теперь ты понимаешь. — Ирина снова сглотнула.
— Ты хочешь, чтобы я выучила кушанский, чтобы научить тебя читать на нем.
Кунгас улыбнулся.
— И на некоторых других языках. Думаю, мне также следует научиться читать на греческом. И хинди.
Ирина резко встала и прошла к столику у стены. Налила немного вина из амфоры в кубок и сделала глоток.
Не говоря ни слова, протянула кубок Кунгасу. Он покачал головой. Она выпила до дна и снова наполнила себе кубок.
Закончив второй, уставилась в стену перед собой.
— Большинство мужчин не любят учиться у женщины, — резко произнесла она. — А учиться читать нелегко, Кунгас, в особенности взрослому человеку. Ты будешь делать много ошибок. Я буду раздражаться. Тебя начнут раздражать мои указания и мои поправки. Они будут приводить тебя в негодование. Тебя стану раздражать я.
Она слушала ответ, не поворачивая головы.
— У большинства людей маленькая душа, — тихо сказал Кунгас. — По крайней мере так мне говорит мой друг Дададжи, а он ученый. Поэтому я решил, раз я собрался стать царем, что у меня должна быть, большая душа. Возможно, даже великая.
Молчание. Глаза Ирины зафиксировались на стене. Это была голая стена, на ней даже не висело гобеленов.
— Я научу тебя читать, — сказала она. — Мне потребуется неделя, чтобы начать учить твой язык. После этого мы сможем приступить.
Она услышала тихие звуки отодвигаемого стула. Кунгас вставал.
— Значит, какое-то время у нас будет, — послышался голос у нее за спиной. — Перед тем, как я отправлюсь уничтожать орудия малва.
Молчание. Ирина не отводила глаза от стены, даже когда услышала, как Кунгас направляется к двери. Он практически не производил шума, двигался очень тихо. На самом деле это было странно для такого крепко сложенного мужчины.
Она услышала его голос от двери.
— Спасибо, посол из Рима.
— Меня зовут Ирина, — сказала она. Хрипло. Холодно. Она не упустила мягкости в голосе Кунгаса. И теплоты.
— Да, я знаю. Но я решил, что это красивое имя, поэтому не стал использовать его без твоего разрешения.
— Я тебе разрешаю, — она все еще говорила холодным тоном. Надменным голосом гречанки благородного происхождения, делающей небольшое одолжение человеку, стоящему значительно ниже нее на социальной лестнице. Она молча прокляла этот голос.
— Спасибо… Ирина.
До нее долетело несколько слабых звуков удаляющихся шагов. Он ушел.
Наконец Ирине удалось оторвать глаза от стены. Она собралась налить себе еще кубок вина, но остановила движение на полпути. Уверенной рукой поставила кубок назад на стол и широкими шагами прошла к окну.
Облокотилась на подоконник и уставилась на океан. Она глубоко дышала. Ирина простояла там не двигаясь до заката солнца.
Затем вернулась на свой стул, взяла тонкую книгу и принялась за новое задание. Она провела там целый вечер и удивилась в этот день в последний раз. Впервые за много лет она не могла сконцентрироваться на книге.
Глава 7
Персия.
Весна 532 года н.э.
— Ты прав, Маврикий, — сказал Велисарий и опустил телескоп. — Они не собираются идти во фронтальное наступление.
Маврикий что-то буркнул себе под нос. Звук соединял в себе удовлетворение и сожаление. Удовлетворение от того, что его оценка оказалась правильной. Сожаление, поскольку он хотел, чтобы все было наоборот.
Хилиарх изучил полевые укрепления. Они с Велисарием стояли на возвышении, откуда римские полевые укрепления прекрасно просматривались. Но со склона внизу, где собралась конница раджпутов, они должны быть почти невидимы.
Почти, но не совсем. Маврикий опять заворчал. На этот раз звук передавал только сожаление.
— Красивые защитные укрепления, — ворчал он. — Почти идеальные, черт побери. Отличное место для бойни, если подойти поближе. — Его взгляд обвел окружающую их горную местность. — И это — единственный приличный проход на много миль во все стороны.
Взгляд Велисария последовал за взглядом Маврикия. Эта часть горной системы Загрос не была очень высокой, но возвышенности здесь отличались неровностью. На склонах имелось очень мало растительности, и сами эти каменистые склоны были скользкими и грязными из-за весенних потоков. Маленькие потоки воды и грязи бросались в глаза практически везде.
Невозможная местность для конницы — за исключением единственного прохода, где Велисарий расположил свою армию. Он тщательно разработал оборону, проверив, чтобы их реальную силу было не определить с плато внизу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
