– Разумеется, мадам. Я уверена, что Том, как и я, будет рад возможности провести вечер в вашей семье.
– Отлично, миссис Тренчард, тогда мы обо всем договорились! – улыбнулась Изабель. – Как я понимаю, вы впервые в Антверпене. Если пожелаете, я с удовольствием покажу вам город. Сейчас мы находимся недалеко от собора Нотр-Дам – он не только самый большой во Фландрии, но и самый высокий. Росписи в соборе делал Петер Пауль Рубенс, и обычно приезжие не упускают возможности полюбоваться ими!
– Я буду вам очень благодарна, – искренне ответила Кэтрин.
Целый час прошел в болтовне о разных пустяках. Они уже возвращались из собора, когда случайно оброненные слова Изабель Шоотер заставили Кэтрин призадуматься.
– Я бы рада поболтать с вами подольше, милочка, но Амос попросил меня отправить несколько писем в Англию его родным, и я должна поторопиться на почту.
– Выходит, несмотря на войну, с Англией существует почтовое сообщение? – спросила Кэтрин непринужденным тоном.
– Ну, конечно же! Благополучие нашей страны зиждется на торговле, а какая торговля без переписки? Кстати, если вы решите задержаться в Антверпене, вам, наверное, захочется послать весточку семье. Я покажу вам, где почта.
Кэтрин благодарила Изабель за такую любезность, а в ушах у нее звучали обращенные к ней и Джорди слова Тома о том, что ему придется разыскивать отплывающий в Англию пакетбот и уговаривать капитана взять письмо. Либо он не знал о регулярном почтовом сообщении между двумя странами, либо намеренно солгал ей, а сам поехал по какому-то тайному делу, оставив письмо на почте. Попрощавшись с Изабель под заверения во взаимной дружбе, Кэтрин обернулась к Джорди и грозно вопросила:
– Джорди, скажи на милость, где сейчас твой хозяин?
Джорди пожал плечами.
– Он сказал, что повез куда-то письмо, – больше я ничего не знаю. – Джорди отвел глаза в сторону и ворчливо добавил: – Он мне никогда ничего не рассказывает, вот и сейчас велел лишь присматривать за вами.
Кэтрин поняла, что расспрашивать бесполезно, по крайней мере пока. Когда Том вернется в Антверпен – вернее, если он вернется, – надо будет первым делом выяснить, что за игру он затеял.
Такая возможность представилась раньше, чем Кэтрин предполагала. Вернувшись в трактир, она увидела, что Том расположился в гостиной, стягивая запыленные сапоги.
– Вот как, ты вернулся, – протянула она неприветливо.
– И я рад тебя видеть, женушка! – бодро откликнулся Том. Он всегда бодр и свеж, чтобы его черти приласкали! – Не устал ли ты с дороги, муженек? Не принести ли тебе кружечку эля, милый? – сладко пропел он и швырнул второй сапог в угол, где за него взялся Джорди.
– Не устал ли ты с дороги, милый муженек? – язвительно передразнила Кэтрин. – Не зря ли ты путешествовал, чтобы послать письмо, которое можно отправить прямо из Антверпена? Так по крайней мере сказала мне Изабель Шоотер. Где тебя носило? И зачем понадобилось скрывать это от меня?
Том ответил не сразу.
– Предположим, я скажу, что уезжал из города, чтобы отправить письмо. Ты мне поверишь?
– Нет, – отрезала Кэтрин.
– Тогда я ничего не буду тебе говорить, и ты права, что не веришь мне. Досадно, что Изабель Шоотер так некстати решила тебя просветить.
Переобувшись, Том встал и подошел почти вплотную к Кэтрин.
– А что, если бы с тобой, не дай Бог, что-то случилось? Как тогда прикажешь помогать тебе, если мы понятия не имеем, где тебя искать? То есть если Джорди и правда не знает, куда ты ездил.
– Говорил же я вам, хозяйка, – проворчал Джорди, рассматривая, как блестят начищенные сапоги хозяина. – Мне никогда ничего не рассказывают.
– Правильно, – подтвердил Том. – А теперь послушайте, что я скажу, ты, жена, и ты, Джорди. У меня были очень веские причины отправиться в опасное путешествие, ничего вам не говоря, прежде всего для того, чтобы ни один из вас не проговорился – случайно, в непринужденной беседе или на дыбе у палача. Думаю, больше я ничего не обязан вам объяснять.
На мгновение Кэтрин стало страшно. Безгранично властный человек вдруг предстал перед ней во всей сокрушительной мощи своей непреклонной решимости. Она поняла, что спорить нет смысла.
– Вот так-то, жена, – он снова заговорил легкомысленно-бодрым тоном. – Неужели тебе нечего сказать? Чудеса! Ты обычно за словом в карман не лезешь.
Почему глаза у нее защипало от подступивших не вовремя слез? И почему вдруг у Джорди стал такой виноватый вид?
– Нет, мне есть что сказать. Изабель Шоотер сообщила, что ее муж приглашает нас поужинать с ними завтра. На ужин призван также ваш общий друг, чтобы вспомнить старые времена. Я пообещала, что мы придем. Я правильно поступила?
Быстро наклонившись, Том поцеловал кончик ее носа – так, не думая, муж благодарит послушную жену.
– Еще как правильно! Интересно, кого пригласил Амос… А больше Изабель ничего не говорила?
– Нет, ничего особенного. Она показала мне собор и росписи Рубенса. После этого мы выпили чаю в трактире неподалеку – вот и все.
– Хватит и этого. – Он снова поцеловал ее и, не оборачиваясь, заговорил со слугой: – Джорди, если ты и дальше будешь с таким усердием натирать мои сапоги, ты протрешь их насквозь. Ступай и прикажи через час подавать ужин.
Том пожал плечами. Не иначе, он спятил, если и впрямь верит, что красавица и умница, талантливая актриса Клеон Дюбуа, и его слуга, Джорди Чарлтон, переживают за него, – ведь все это их не касается. Гоуэр назначил своим главным агентом в Нидерландах Тома Тренчарда, и никого другого…
Собираясь в гости к Шоотерам на следующий вечер, и Том, и Кэтрин постарались принарядиться.
Их отношения напоминали вооруженное перемирие. Том провел день неизвестно где. Ушел сразу после завтрака без слуги и вернулся лишь к вечеру, вымотанный до предела. Он явно выпил немало спиртного, однако его ни в коем случае нельзя было назвать пьяным.
Перед уходом Том велел Джорди как следует приглядывать за Кэтрин в его отсутствие.
– Раз уж ты решил стать ее верным рыцарем, так будь им. Запомни, ей никуда нельзя ходить одной, охраняй ее днем и ночью, даже здесь, в трактире.
Джорди не отвечал, и Том свирепо поинтересовался:
– Ты меня слышишь?
– Слышу, хозяин, а как же! Я вроде еще не оглох, да и вы не шепчете.
Выходит, его «жена» затронула в загрубевшем сердце Джорди какую-то нежную струнку. Ладно, неважно. Том намеревался разыскать некоего Джайлса Ньюмена. Его имя называл один из агентов, с которым он встречался во время своего двухдневного отсутствия. Ньюмен был когда-то другом, а ныне стал убежденным врагом полковника Бэмпфилда, руководившего немногочисленным войском пуритан в Нидерландах. Ему наверняка что-то известно о связях Грэма.
