– Ах, мистер Грэм, можете быть уверены – мы с вами сумеем договориться…
Том наконец обрел дар речи и заговорил ледяным голосом:
– Надеюсь, вы прислушаетесь к словам моей жены и измените решение.
Грэм поклонился.
– Обещаю вам подумать. А теперь, пожалуй, нам пора присоединиться к Шоотерам и выпить с ними по чашечке кофе – я нахожу этот новый обычай весьма интересным.
Было ясно, что больше он ничего не скажет. После кофе Изабель принесла гитару и исполнила несколько песенок, и Кэтрин, уступая просьбе хозяйки, тоже спела. Только когда Том и Кэтрин в сопровождении Джорди, который на славу угостился в кухне, шли домой, Том возмутился:
– Неужели тебе действительно надо было с такой нежностью смотреть на этого слизняка?
Он ревнует! Кэтрин заглянула ему в лицо и в неверном лунном свете увидела, что он похож на бога-громовержца, готового метнуть молнию в поверженного соперника.
– Как, муженек, – заговорила она легкомысленно-капризным тоном, радуясь, что может наконец отомстить ему, – я же только исполнила приказ тех, кто послал нас сюда. И твою просьбу. Не ты ли говорил: «Очаруй Уильяма Грэма, если это будет необходимо!»? Я, как и следует примерной жене, послушалась, и что же? Вместо похвалы заслужила одни упреки. Тебе никак не угодишь, муженек!
Она развела руками с выражением очаровательного недоумения на лице – вид у нее был по-детски невинный и на редкость соблазнительный.
Да, именно соблазнительный, с яростью подумал Том. Но ведь нельзя забывать, что она – актриса и ложь у нее в крови. Кэтрин привыкла изображать смелость, жалость, отчаяние и невинность. Но разве можно знать наверняка, имея дело с такой Цирцеей, невинна она на самом деле или же все это обман?
Так он ей и сказал. Ах, вот как, злорадно подумала Кэтрин. Выходит, теперь она может вертеть им как пожелает! Ведь, если он ревнует, разве это не доказывает, что она ему небезразлична? Мужчина не станет ревновать, если считает женщину лишь наживкой для того, чтобы поймать более крупную добычу. Добычу по имени Уильям Грэм.
Том продолжал молчать, пока они не вернулись в трактир. В гостиной он швырнул шляпу в угол и отослал Джорди, а затем уселся в кресло и уставился на Кэтрин,
– Кажется, ты по-настоящему наслаждалась, соблазняя Грэма, жена?
– Я тебе не жена, и мне не доставило никакого удовольствия строить ему глазки, – ровным голосом отозвалась Кэтрин, развязывая чепчик. К несчастью, она неловко задела шпильки, и волосы ее рассыпались по плечам, но даже это зрелище не настроило Тома на более мирный лад. Он думал сейчас лишь о том, как облизывался бы Грэм, глядя на роскошные локоны Кэтрин.
По правде говоря, Кэтрин наслаждалась сейчас тем, что обрела некую власть над Томом. Однако в душе ее, помимо желания поддразнить его, зарождалось иное, более могучее желание. Ей хотелось утешить Тома, взять его руку и поднести к губам.
Том поднялся и стремительно подошел к ней.
– Ну и что теперь, красавица? Может быть, займемся на деле тем, что ты обещала Грэму? В конце концов, недостаток практики вредит любому таланту…
Его голос звучал сейчас так мягко и убедительно, и обнимавшие ее руки также были ласковыми, а его поцелуй… Кэтрин снова утонула в нем, чувствуя, как пол уходит у нее из-под ног. Вдруг смысл оскорбления, которое он бросил ей, дошел до нее, и она вспыхнула. Талант, значит? Нет, ее талант совсем в другом. Но, может быть, он имеет в виду свой талант преображаться? Вот, например, теперь он был нежен, а раньше в подобных ситуациях бывал чуть ли не груб. Так какой же он на самом деле?
– Нет, не бойся меня, моя хорошая, – прошептал он и, подняв руку, коснулся ее губ, на которых задержался вкус его поцелуя. – Я не сделаю тебе больно. Давай станцуем лучший танец на свете. Я знаю, что желанен тебе, об этом говорят мне твои лучистые глаза и мягкие губы… Почему же ты отказываешь мне? Отдайся мне, и забудем обо всем.
Должно быть, сам дьявол помогал ему соблазнить невинную девушку! Впрочем, Кэтрин подумала, что девушка эта, похоже, сама готова умолять его о любви. Но не может же она заявить ему: «Не будь я девственницей, с радостью разделила бы с тобой ложе». Как там написал старина Уилл? «Лишь будь сама себе верна, и никому из смертных не изменишь…»
– Нет, – ответила она и почувствовала гордость оттого, как твердо прозвучал ее голос. – Этому не бывать. Я не шлюха, хотя вы и думаете, что все актрисы – падшие женщины. Я завлеку для вас Грэма, но не собираюсь делить с ним ложе, даже не надейтесь!
Том снова обнял ее и поднял в воздух. Он держал ее бережно, как ребенка, и, с нежностью поцеловав в висок, понес в спальню.
– Твой отказ лишь распаляет меня. Если хочешь, чтобы твоя капитуляция не показалась тебе поражением, я готов исполнить и это твое желание.
– Отпусти меня, медведь! Ты ведешь себя как последний подонок!
Как она и опасалась, такое сравнение развеселило его.
– Плохо же ты знакома с обитателями лондонского дна, если так думаешь! Любой из них уже дважды успел бы овладеть тобой на полу!
– Любой уважающий себя мужчина не посмеет овладеть женщиной против ее воли! – яростно прошипела Кэтрин, кулаками ударяя его в грудь.
– Тише, женщина, помолчи и наслаждайся, – приказал он и, бросив ее на постель, склонился над ней и принялся осыпать ее лицо и шею легкими, как пух, поцелуями.
Кэтрин поняла, что погибла. Раньше ей не составляло труда сохранить свою честь незапятнанной просто-напросто потому, что никто из мужчин не вызывал у нее особых чувств. Открытие было не из приятных.
– Нет, – прошептала Кэтрин и почувствовала, что обманывает и его, и себя. – Нет. – Она попыталась отвести его руки в сторону, но Том уже прилег рядом и принялся развязывать шнуровку ее сорочки. В это мгновение они услышали, как открылась дверь из коридора в гостиную.
– Хозяин, – жалобно протянул Джорди. – Хозяин!
Том выругался сквозь зубы и встал. Только тревога в голосе верного слуги заставила его пошевелиться. Он открыл дверь. Джорди походил на бездомного, побитого пса.
– Что такое, будь ты трижды неладен? – поинтересовался Том. – Берегись, негодник, если ты пришел ко мне с каким-нибудь пустяком – тогда я задушу тебя собственными руками!
– Честное слово, хозяин, я никогда не посмел бы потревожить вас, зная, что вы… работаете, но дело очень важное. Там пришел какой-то констебль и желает немедленно видеть вас.
– Констебль? В такой поздний час? Что еще за констебль?
– Ну, тогда капитан, – прохныкал Джорди. – Откуда мне знать, как называют себя эти еретики? С ним солдаты с пиками, и я боюсь, хозяин.
– Ступай вниз, – мрачно ответил Том, – и скажи, чтобы поднялись сюда.
