Глава 6
Похождения русского Арамиса
В 1731 г. случилось полковнику Вишневскому проезжать через село Чемер в Малороссии. В местной церкви он услышал приятный голос певчего Алексея Розума, сына свинопаса, и взял с собой в Петербург. Обер-гофмейстер двора Анны Иоанновны Левенвольд принял Алексея Розума в придворный хор, там-то его увидела и услышала Елизавета Петровна, пленившись его голосом и приятной внешностью. Познакомившись ближе, Елизавета обнаружила у него и иные достоинства. Она выпросила Алексея у тетушки Анны и зачислила в свой штат обслуги. В 1740 г. Алексея произвели в камер-юнкеры и поменяли малороссийскую фамилию «на более пристойную» — Разумовский.
Сразу же после переворота 1741 г. Алексей Разумовский стал камергером и генерал-поручиком. В течение 1742 г. он стал кавалером орденов Св. Анны, Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. В 1744 г. он получил графское достоинство, а в 1756 г. стал генерал-фельдмаршалом.
Но это, так сказать, официальные награды. Главной же неофициальной наградой стало тайное бракосочетание в 1742 г. с императрицей Елизаветой Петровной.
Не остался без дела и младший брат Алексея Разумовского Кирилл. Его в 22 (!) года веселая Елизавета сделала гетманом Малороссии. Почесали казаки чубы, да и согласились — лучше такой хлопец, нежели малороссийская коллегия.
Сын Кирилла Андрей в карьерном росте не отставал от отца и дяди. В 20 лет он был уже камер-юнкером при дворе Ее Величества и капитан-лейтенантом флота. Каким-то хитрым способом ему удалось добиться назначения командиром пакетбота «Быстрый», который должен был перевезти из Любека в Кронштадт невесту цесаревича Павла принцессу Вильгельмину Гессен-Дармштадтскую.
В мае — июне 1773 г. пакетбот под конвоем двух фрегатов перевез принцессу через неспокойную Балтику. По дороге Вильгельмина влюбилась в Андрея и… лишилась невинности.
23 сентября 1773 г. она под именем Натальи Алексеевны вступила в брак с цесаревичем Павлом Петровичем, ну а граф Андрей Кириллович стал другом семьи.
15 апреля 1776 г. двадцатилетняя цесаревна скончалась при родах. Злые языки утверждали, что ее смерть была подстроена Екатериной II, недолюбливавшей невестку. Во всяком случае, императрица просветила сына по поводу отношений Натальи и Андрея, а заодно и отдала пачку писем нашего Арамиса.
27 апреля того же года Андрей был сослан в Ревель, но это было слишком близко от Петербурга и рассвирепевшего Павла. Сослать шалуна в Малороссию? Но там он тоже может натворить бед. Решит из себя корчить нового Хмельницкого или еще чего? А не послать ли развратника куда подальше? И гнить бы Андрею на Камчатке, если бы не заслуги отца — активного участника переворота 1762 г. Ну, не на Камчатку, так в… Неаполь, где граф в полной мере мог применить все свои способности.
В 1768 г. неаполитанский король Фердинанд женился на шестнадцатилетней Марии-Каролине, дочери австрийского императора и сестре французской королевы Марии-Антуанетты. Мария-Каролина отличалась необыкновенной красотой, но была развратна и честолюбива. К 1776 г. она уже стала полной хозяйкой королевства, «положив под каблук» своего безвольного мужа и добившись увольнения министра Таннучи, верного союзника Франции. В 1777 г. Мария-Каролина отправила в Россию первого неаполитанского посла Муцио да Гаэта, герцога Сан-Николо.
1 января 1777 г. Н.И. Панин уведомил А.К. Разумовского о его новом назначении: «Как между нашим… и Неаполитанским дворами соглашено для ближайшаго дружественнаго сношения и установления безпосредственной переписки содержать взаимных министров и оные имяновать сего числа, то ее императорскому величеству… угодно было сегодня назначить ваше сиятельство к Неапольскому двору в качестве своего полномочного министра».
В апреле 1777 г. Разумовский выехал из Петербурга к месту своей службы через Варшаву, он остановился в Вене, где ожидал известий о назначении нового неаполитанского представителя в Петербург. Но назначенный в январе 1778 г. Франческо д'Аквино Караманико довольно скоро отказался от своего поста. На вакантную должность полномочным министром был назначен герцог Сан-Никола, который прибыл в Россию в октябре 1778 г., а в Петербург — лишь осенью 1779 г. Так что из-за задержки выезда неаполитанского дипломата Разумовский прожил в Вене целых три года.
Андрей Кириллович приехал в Неаполь лишь в конце 1779 г. и сразу же по прибытии вручил Фердинанду IV верительную грамоту, датированную еще 20 января 1777 г. Она гласила: «Мы охотно желая разпространить и утвердить с е.к.в. приязнь, доброе согласие и дружескую безпосредственную переписку, за благо разсудили доказать то самым делом, отправя ко двору в.в. нашего генерал-майора… графа Андрея Разумовскаго в качестве полномочного министра…»
Поначалу русского посла встретили при дворе довольно прохладно. К этому времени Мария-Каролина была увлечена 42-летним английским авантюристом Джоном-Эдуардом Антоном. Тот начал службу в британском флоте, но карьера не задалась. Зато он преуспел в опереточном тосканском флоте, и оттуда Мария-Каролина переманила его в неаполитанский флот.
Граф Косаковский писал, что по прибытии в Неаполь Разумовский стал выяснять у придворных, почему все восхваляют прелести Марии-Каролины? Ведь у нее плоский зад, толстая талия и вислая грудь! «Шалунишка Андре» знал женщин и талантливо просчитал ситуацию. «Этот слух, разумеется, дошел до королевы: он задрал за живое женское и царское самолюбие. Опытный и в сердечной женской дипломатике, Разумовский на это и рассчитывал. Чрез месяц он был счастлив». Так внук украинского свинопаса заимел новую венценосную любовницу, а Российская империя — якорные стоянки для флота.
Для многих в Европе эта связь казалась романтической. В конце XVIII века французский граф де Ферзен, много лет влюбленный в казненную сестру неаполитанской королевы Марию-Антуанетту, так описал своей сестре встречу с Разумовским. «В дверях я обнял его. Он все понял, глаза его заблестели. Как много разбитых сердец, погубленных жизней, уничтоженной красоты! Стоя в дверях, мы беседовали почти час — два человека с погибшими сердцами. Мы заговорили о Них. О сестрах. О самых дорогих нам на свете».
Но многие в Европе посчитали эту связь опасной. Усиление российских позиций в Средиземноморье, густо замешанное на «мужеском естестве» графа Андрея, беспокоило Испанию и Францию. И снова «шалунишку» едва не погубили письма. Испанский агент, кардинал Лас-Казас, получив копии с нескольких писем королевы к Андрею Кирилловичу, передает их мужу-рогоносцу — королю Фердинанду IV.
Услышав упреки, Каролина, как настоящая женщина, перешла от обороны к наступлению, и после бурной семейной сцены со слезами и истерикой Фердинанд покарал «клеветников» и «осыпал Разумовского новыми милостями».
Екатерина II, видимо, была в восторге. «Передайте неаполитанскому королю, что граф Разумовский проказник, которого не нужно баловать, и что это я ему говорю, и вы увидите, что он будет доволен!» — писала она президенту Коллегии иностранных дел Ивану Остерману.
Во многом благодаря дипломатии Разумовского в 1787 г. заключается русско-неаполитанский торговый договор. В Россию поплыли лимоны (которые использовались тогда главным образом для дубления кожи), а также орехи, изюм, оливковое масло, кораллы, вино. Из России в Неаполь — древесина, железо, зерно, кожа, воск, икра.
Главной же задачей русских дипломатов, как и в ходе Русско-турецкой войны 1768–1774 гг., было обеспечение базирования русских кораблей на Средиземном море.
Так, осенью 1776 г. в порты Ливорно и Мессина заходили пять русских фрегатов («Натали», «Северный Орел», «Св. Павел», «Констанция» и «Григорий»). Екатерина II хотела их под видом торговых судов провести на Черное море, однако турки не желали усиления Черноморского флота и отказались пропустить фрегаты через Проливы. Поэтому нашим фрегатам пришлось пробыть почти два года в итальянских портах, и лишь 13 марта 1779 г. они покинули Ливорно и отправились на Балтику.
В 1779–1783 гг. в Атлантике и Средиземном море шли ожесточенные боевые действия.
В феврале 1778 г. король Луи XVI признал независимость Соединенных Штатов и подписал с ними торговый договор. Британский Кабинет немедленно разорвал дипломатические отношения с королевством, а в июне 1778 г. объявил Франции войну. В том же июне Англия объявила войну Испании, а в декабре — Голландии. Французский флот состоял из 80, а испанский флот — из 60 кораблей, против которых Англия могла выставить около 150 кораблей, так что силы были почти равны.
Однако союзники действовали несогласованно, и господство на море осталось за англичанами. Британские военные корабли и каперы нападали и грабили торговые суда всех стран Европы, вызывая возмущение нейтральных стран. Представителям нейтральных стран, в том числе и российскому посланнику в Лондоне И.М. Симолину, приходилось неоднократно требовать от английского правительства «изъяснений» по поводу нападений военных кораблей британского флота на их торговые суда. Всего за время войны Англия захватила 17 русских судов.
