class="p1">— Подражатели? — предположил Эдик.
— Такую версию я бы тоже не сбрасывал со счетов, — кивнул чекист. — В любом случае нам нужно приложить максимум усилий, чтобы установить личности бандитов и задержать их.
— В итоге, если не брать случаи конца семидесятых, у нас девять пропавших без вести, — наморщил лоб Камышев, прикидывая, как бы побыстрее остановить эту темную цепочку.
— Увы, уже больше, — со вздохом сказал Волков. — Сегодня ночью пропал еще один человек, причем известная нам черная «Волга» имеет к этому непосредственное отношение — факт похищения подтверждают свидетели. Так что десять. Десять пропавших без вести.
Камышев мысленно чертыхнулся. Получается, он не просто упустил вчера убийц, но и тем самым косвенно повлиял на совершение ими очередного преступления. Валерий понимал, что брать на себя вину не стоит, что всех не спасешь, но на душе все-таки образовался липкий неприятный осадок.
— Зинаида Федотова, двадцати пяти лет, — тем временем продолжал капитан Волков, держа перед глазами листок милицейского рапорта, — возвращалась около двенадцати часов ночи из гостей.
— Это в середине недели? — удивился Эдик. — Я понимаю, если пятница или суббота — танцы как раз допоздна…
— Такому поведению наверняка есть объяснение, — сказал Волков. — И его вам, товарищи милиционеры, предстоит выяснить. А пока — детали, о которых доподлинно известно. Федотова села в черную «Волгу» ГАЗ-21 на улице Ленина, это видел сторож книжного магазина. Он же, кстати, услышал и про подругу, от которой возвращалась Федотова — девушка разговаривала довольно-таки громко. Со сторожа, кстати, уже взял показания дежурный наряд милиции, но я уверен, что поговорить с ним нужно еще раз. Вопросы?
Вопросов не было, а потому чекист сразу же объявил об окончании летучки, предложив немедленно приступить к опросу свидетелей. Следователи покинули кабинет Величука и, не сговариваясь, вышли на крыльцо отделения.
— Закуривай, — Эдик вытащил из кармана бело-голубую пачку «Ту-134», щелчком пальца выбил сперва одну сигарету, потом другую.
Валерий не стал отказываться, наоборот, ему вдруг и впрямь нестерпимо захотелось затянуться терпким сизым дымом. Апшилава достал свою «Скилтаву», дал прикурить Камышеву, затем прикурил сам.
— Скажи, Валера, — Эдик сделал глубокую затяжку, потом выпустил тугую струю дыма, — ты веришь этому капитану? Похитители органов… Я о таких преступлениях слышал, но там все было как-то скромнее, что ли… То врача задержали, то медсестру, которые таким жестоким путем подзаработать хотели и парочку одиноких пациентов угробили. А тут прям бойня какая-то, да еще и людей прямо на улицах хватают…
— Мы с тобой не в тех с Волковым отношениях, чтобы верить ему или не верить, — покачал головой Камышев. — Он не из нашего с тобой ведомства, перед нами не отчитывается. У него есть задача — обезвредить банду озверевших убийц, и комитет ему на то дал широкие полномочия. В том числе пользовать родную милицию, то бишь нас с тобой.
— Да я понимаю, — Эдик эмоционально махнул рукой. — Просто у меня такое впечатление сложилось, словно он что-то недоговаривает… Как будто все гораздо страшнее, чем оно есть на самом деле. Помнишь, о чем дед мой говорил? Будто зло в мир прорвалось, и нам с ним войну придется вести. Нет, я понимаю, конечно, что это он на старости лет в философию ударился… Но осадочек, знаешь, все равно есть какой-то.
— Давай пока не будем сами все усложнять, — Валерий ободряюще похлопал своего курчавого коллегу по плечу. Апшилава ему нравился, вот только горячности бы тому поменьше. — Что для нас сейчас главное? Правильно — отыскать злодеев. Чтобы советский суд их потом наказал по всей строгости закона.
— Ладно, с чего начнем? — Апшилава успокоился, докурил почти до самого фильтра и точным броском запустил бычок в урну.
— Слушай, давай разделимся? — предложил Валерий. — Я — в первую школу, а ты — к сторожу в книжный. Иначе мы за весь день не управимся.
— Давай, — согласился Эдик. — Ты тогда Матвеича возьми, тебе на машине проще будет, ты города не знаешь. А я легко пешком похожу, да на автобусе в случае чего поезжу…
На том и договорились. Камышев сел в уже поджидавшую на прежнем месте бежевую «шестерку», пожал руку пожилому водителю, и они отправились туда, где Валерия ждал непростой разговор.
Глава 11. Странности
Калинин, 1988 год. 15 сентября, четверг
— Сидит, — Петька Чалышев, который уже успел благополучно забыть вчерашний инцидент с ведьмой в двенадцатиэтажке, опять собрал вокруг себя дворовую детвору. — Вон он, видите?
— Он, по-моему, опять пьяный, — насупила брови Вика Черемных. — Давайте не пойдем?
— Ничего он не пьяный! — возразил Петька. — Он просто устал…
— С чего вдруг? — скептически посмотрел на приятеля Мишка Вдовкин. — Он же не работает, мне папа говорил.
Они стояли на детской площадке возле их общего панельного дома и обсуждали спившегося одинокого соседа Гришку Мамонова, гревшегося на редком осеннем солнышке, сидя на лавочке. Ему не было еще и шестидесяти, но дети считали его уже глубоким древним стариком. Жил Мамонов на деньги от сданной макулатуры и стеклотары, да еще время от времени хватался за сезонную и разовую работу. На еду и квартплату ему хватало, а на алкоголь копейка находилась всегда. Сам он рассказывал, будто работал раньше в каком-то секретном НИИ, но исследования прикрыли с началом перестройки. Взрослые к нему относились со скепсисом, однако детей он притягивал словно магнитом, рассказывая самые невероятные истории. И в числе благодарных слушателей как раз был Петька Чалышев.
— Короче, кто не хочет, может идти в песочнице поиграть, — как ему показалось, иронично поддел друзей мальчик. — Привет, дядя Гриш!
— Тихо! — пьяница повернулся к ним с перекошенным лицом и приложил палец к губам. — За мной наблюдают!..
— Кто? — Петька закрутил головой, а Вика с Мишкой одновременно скептически хмыкнули.
— Да вот же он! — Мамонов, дыхнув на детей винными парами, указал заскорузлым пальцем на крупную серую крысу, притаившуюся рядом с перекладиной для выбивания ковров.
— Крыса? — удивился Мишка Вдовкин. — Сейчас я ее кирпичом!..
— Не смей! — громким шепотом сказал Мамонов. — Не попадешь, а он потом тебе отомстит. Это же крыса из моей лаборатории…
— У вас была своя крыса? — Вика округлила глаза. — И своя лаборатория?
Постепенно презрительное недоверие уступило место любопытству, и дети окружили пропойцу, внимательно ловя каждое его слово.
— Когда я работал в секретном институте, — Мамонов задумчиво пожевал губами, — мы ставили опыты над крысами. Облучали их радиацией, пичкали ноотропами, чтобы они эволюционировали… Увы, официально исследования зашли в тупик. Но потом в крыс будто что-то вселилось!..
— Что вселилось? — не понимая, о чем говорит пропойца, Мишка Вдовкин наморщил лоб.
— Черти в них вселились! — с чувством собственного превосходства подсказал
