С помощью незаменимого Грегора, и с подставки я таки уселась в седло, правда сама себе удивительно напоминала собаку на заборе. Поправив арбалет за спиной, и проверив свои кинжалы в наручных ножнах, мы, наконец, выехали за пределы крепостной стены. Сегодня в деревушки решила не заезжать, некогда, надо осмотреть склоны холмов, где есть срезы пород. Отметила, что глины и в самом деле были разноцветные, пласт черной глины даже масляно блестел под весенним солнцем. Возчик и Грегор наковыряли мне как образцы, несколько цветных глин, а вот каолиновой, малиновой и бентонитовой по мешку. Песок набрали на берегу, белый, с искрящимися маленькими кристаллами. Песок был почти чистый, примесей было незначительное количество, но все равно придется просеивать.
Полевой шпат пришлось искать гораздо дольше. Хотя это один из наиболее распространенных минералов. Но всё-таки я его нашла в каменной осыпи. Небольшие камни сероватого цвета, слоистые по виду — самые подходящие для изготовления керамики, калиево-натриевые соединения. Их тоже набрали мешок. Заодно увидела с десяток ярко-синих камней, наверняка это какое-то соединение солей кобальта. Для изготовления подглазурной керамической краски синего цвета — самое оно.
Когда вернулись домой и разгрузили всю мою добычу под навесом в гончарной мастерской, то увидела, что земля на будущем огороде вся вскопана, отформована в гряды и тщательно разровнена. Осталось только посеять необходимые семена. Но что-то ещё мелькает в голове, какая-то мысль, никак не могу успеть ухватить, вроде что-то недавно видела, но что именно — не могу вспомнить. Но мне почему-то упорно кажется, что это связано с семенами и посевом. По опыту знаю, в таких случаях надо просто отпустить этот вопрос, память успокоится и выдаст нужное воспоминание.
Кучка кипрея, даже вовсе не маленькая, уже перебранная, лежала на столе. Теперь надо его подвялить, предварительно ободрав листочки сверху до середины стебля. Пригласив Иннис, Юну и Элизи, я показала им, как это делается. Пока наши девицы обрывали годные листочки кипрея, я тем временем готовила найденные минералы к изготовлению керамической массы — просеивала песок, дробила полевой шпат, каолин. Полученную смесь немного развела водой, процедила суспензию через очень мелкое сито. После стекания воды оставшуюся массу хорошо вымешала, и мужчины унесли ёмкость с массой в подвал. Там ей предстоит выдерживаться не менее десяти дней. А образцы разноцветной глины приготовила, как обычную гончарную глину и оставила до завтра, то есть на сутки.
Все заготовленные листики иван-чая разложили на старой, ветхой простыне на столе под навесом, сверху прикрыв ещё одной влажной старой простыней. Завтра предстоит самый трудоемкий процесс — скручивание готовых вяленых листьев.
А сегодня ужинать, мыться и спать!!! Я и вчера хорошо спала на тонком тюфячке и ветхом белье, а уж сегодня, на нормальном белье и вовсе буду спать без задних ног!
Мои намерения исполнились лишь наполовину.
Глава 10
Мы дурачились и бегали по пустому осеннему парку. Мы только вчера поженились и были отчаянно горды собой от своей смелости и бесшабашности. Мы смогли перебороть свои страхи от непринятия нашего брака нашими родными и радовались своему, отдельному жилищу, пусть даже и это всего лишь комната в студенческой общаге. Главное — мы вместе навсегда! Потом я вспомнила детскую игру в прятки и предложила Мишке поиграть в нее — я прячусь за стволами деревьев, а он ищет меня. Мишка добросовестно искал, находил обязательно просто потому, что я начинала хохотать раньше, чем он подходил к нужному дереву. Но в очередной раз он почему-то никак не мог найти меня. Я, вначале шутя, окликнула его, но он молчал, сидел на скамейке, запустив пальцы в свою густую шевелюру. Я, с подступающей паникой, стала звать его громче, но муж не отзывался. Чувствуя, что уже заливаюсь слезами, бегу к нему из всех сил, но вроде бы стою на месте, кричу — а он не слышит! Все так же сидит, раскачиваясь на скамейке, и что-то бормочет. Я перестала кричать и услышала, как Мишка с отчаяньем говорит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Люся, Люся!!! Как же мне тебя найти? Где ты, Люся? Я же люблю тебя! Как ты там, без меня, Мэри?
Только хотела возмутиться, какая ещё Мэри? как внезапно проснулась. Лицо, сорочка, подушка — все было мокрым от слез. Выходит, мне это все снилось? И как же я была счастлива во сне! Вначале. А потом был страх, ужас, паника и полное непонимание происходящего. Я упала назад на подушку. Отчаяние захлёстывало меня, хотелось просто выть в голос, но не было ни сил, ни слез. Оставалась какая-то пустота внутри, но вместе с тем и недосказанность, что-то как будто не свершилось до конца. Да и там, в моем сне, Мишка ведь не ушел от меня, он просто не мог меня найти. Так, уговаривая и успокаивая себя, периодически ещё икая от обильного слезоразлива, я попыталась ещё раз уснуть, за окном стояла глухая ночь. Но внезапно поняла, что я не одна в комнате. Сев в постели, настороженно принялась всматриваться и вслушиваться в темноту. Наконец, не выдержав напряжения и чувствуя себя при этом полной дурой, нервно поинтересовалась.
— Кто там? Выходите, я же знаю, что здесь кто-то есть! А у меня неподалеку столько здоровых охранников с оружием, как закричу, так они сразу прибегут!!
Надо сказать, что произносила я свою грозную речь слегка дребезжащим от страха голосом и, вероятно, никого не напугала. Но неожиданно темнота отозвалась тихим, тонким голоском.
— А кричать и кидаться горшком не будешь, если покажусь?
Получив горячие заверения, что кричать не буду, и горшка у меня и вовсе под кроватью нет, незнакомец осторожно начал выступать из сгустившейся темноты в дальнем углу спальни. Я уже точно не боялась, голосок был детский, чего уж там для взрослой тетки бояться-то?
Вначале и правда, проявился как будто детский силуэт с какой-то странной головой. Но потом, приглядевшись, я поняла, что это не ребенок, а просто маленькое существо и с головой у него все в порядке, просто колпак на голове. Но нелепость ситуации почти вызвала у меня нервический смех. Но потом я вспомнила, что по местным мифам, брауни (а это точно был он, хотя мой материализм отказывался в это верить) очень не любит, когда над ним смеются, и может разозлиться. Поэтому я, стараясь остаться серьёзной, спросила.
— Ты кто? Как тебя зовут? Меня вот Мэри зовут… а тебя?
— Меня Рахнис зовут, а ты не Мэри, зачем чужое имя говоришь?
Оппа! А он, выходит, видит, что в этом теле другая душа? Интересно!
— Ты прав, меня зовут Люся. А ты домовой здешний?
Существо важно меня поправило.
