Читаем без скачивания В чужих не стрелять - Анатолий Ромов

20

Субботин после звонка открыл дверь не сразу, когда створка распахнулась, Пластову показалось: инженер чем-то обеспокоен.

- Может быть, я некстати, Василий Васильевич? Простите, у вас гости?

- Нет, ради бога. Просто я был кое-чем занят. Проходите, всегда рад вас видеть. Я один, проходите в кабинет.

Усевшись в кресло, Пластов постарался забыть напряженность Субботина.

- Василий Васильевич, хотелось бы еще раз вместе с вами взглянуть на остатки найденного генератора.

- Ради бога... Что - вы пришли только из-за этого?

- В общем, да. Если позволите, после того как мы его осмотрим, я вам кое-что объясню?

Медлит. Что с ним? Неважно, главное сейчас разобраться с тем, ради чего он пришел. Субботин кивнул:

- Что ж... Прошу.

Они спустились вниз, прошли к сараю. Субботин открыл дверь, кивнул:

- Вас интересует это?

Пластов присел над закопченным агрегатом, осторожно приподнял кожух. Ничего нового, те же обугленные детали, но теперь он смотрел на них по-другому.

- Василий Васильевич, хотел бы поделиться с вами сомнениями. Насколько я понял, вы убеждены: генератор Вологдина с завода похищен?

- Конечно. Не только убежден, это так и есть, это факт. Ваши сомнения связаны именно с этим? В чем же вы сомневаетесь?

- Не буду отрицать, что генератор Вологдина исчез. Вот только когда это случилось? До пожара? Или - после?

- Думаю, до пожара.

- Когда именно?

- Как только с завода ушел последний человек. Сторож Желдин не в счет. Не буду говорить о степени его виновности, но ему веры нет.

- Напрасно.

- Не понимаю. - Субботин встретился с ним взглядом. - Ведь Желдин взят под стражу?

- Ну и что? Василий Васильевич, мне кажется, новый сторож человек хоть и неопытный, но честный. Не потому, что я в него верю, - за это логика. Впрочем, дело не в этом. Оставим Желдина.

- В чем же?

- Генератор не могли похитить до пожара. Никак.

- Почему вы так убеждены? Причина?

- Причина простая - до пожара ничего нельзя было рассчитать. Для человека, который, допустим, выкрал бы настоящий и поставил на стенд поддельный генератор, - для него ведь не могло быть никакой гарантии, что подделка обязательно сгорит? Значит, он не мог быть уверен, что она скроет следы? Или - такая гарантия была?

- Я об этом не подумал. Действительно, такой гарантии не было.

- Я тоже думаю, что не было. Откуда он мог знать, что завод сгорит дотла? Но тогда подделка сразу была бы раскрыта? Или не так?

Инженер снова присел, разглядывая остатки электромашины.

- Вы правы... Черт... Что же, выходит, он похитил его...

- Если кто-то и похитил генератор, то сделал он это скорее после пожара.

- Но тут противоречие... - Раздумывая о чем-то, Субботин покачал головой. - Явное противоречие.

- Действительно, противоречие: откуда в таком случае этот человек мог знать, что генератор уцелеет?

Субботин повернулся:

- Именно, откуда?

- Сомнение серьезное, но, как я понял, то, что мы видим, собрано из уже сгоревших остатков. Или не так?

- Пожалуй, вы правы... Да и верно, сгоревшими остатками сбить с толку легче... Сплошная путаница, что же получается... Поджигая завод, он тем не менее рассчитывал, что машина уцелеет?

- Не знаю, - заметил Пластов.

- Да и потом, когда он унес генератор? Там же была полиция?

- По-моему, было лишь двое городовых, которые больше следили за порядком.

- Тогда... Что же вы полагаете?

- Ничего.

Они вышли, Субботин запер дверь и, пройдя вместе с Пластовым к подворотне, остановился.

- Действительно, получается какая-то несуразица. Вы уж... простите меня? Я довольно холодно вас встретил?

- Василий Васильевич, какие церемонии, сейчас не до этого. Надо понять, понять, как все было.

- Да, вы правы, понять... Счастье-то, вот счастье...

- Простите, вы о чем?

- Оказывается, вы честный человек, а? Я обязан, просто обязан уговорить вас, чтобы вы во что бы то ни стало выиграли страховку для Глебова.

- Но... я ведь и так хочу это сделать.

Субботин вздохнул, помрачнел.

- Хотите, вы правы... Д-да. Чертова история. Уговариваю вас, хотя вы и так... - Задрал голову, разглядывая полоску неба наверху. - Ладно, Арсений Дмитриевич, извините... Жду завтра.

21

Пластов назвал номер телефона юридической конторы Трояновского, с облегчением услышал голос самого Тиргина, сказал:

- Запомни: если ты хочешь оказать важную услугу хорошо известному мне и тебе лицу, ты должен выполнить мою последнюю просьбу. Ты слышишь меня, Владимир? Ближайшая нотариальная контора от тебя в десяти минутах ходьбы. Снять копию - секундное дело. Мне отступать некуда, но некуда отступать и тебе. Я не собираюсь угрожать, наоборот, взываю к твоему чувству долга. В бедственном положении находятся люди, у которых ты бывал. Дом, в котором ты был принят. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это дело чести.

- Что ж, сударь... - Голос Тиргина дрогнул, в нем появилась хрипотца. - Что ж, сударь, я подумаю.

- Чтобы облегчить себе задачу, воспользуйся моим абонементным ящиком на центральном почтамте, его номер - девятьсот девятнадцать. Интересующее меня отправление ты должен опустить туда сегодня же, иначе будет поздно. Повторяю: номер ящика девятьсот девятнадцать.

- Сударь, я подумаю.

- Мы, а значит, ты - перед последней чертой. Думать уже некогда. Итак, девятьсот девятнадцать, жду.

Вечером, войдя в зал центрального почтамта, Пластов внимательно огляделся. На первый взгляд все было как обычно и не вызывало подозрений. Подошел к абонементному ящику 919, достал ключи, открыл - и сразу увидел конверт. Распечатал - копия конфиденциального письма банка Мюллера Трояновскому. Датировано понедельником 12 июня, все совпадает, письмо отправлено сразу же после пожара. Текст копии, заверенной нотариусом, был кратким:

"Юридическая контора Трояновский и Андерсен", С. И. Трояновскому.

Милостивый государь Сергей Игнатьевич! Настоящим доводим до Вашего сведения, что на Ваше имя в нашем банке открыт счет No 808901. С глубочайшим почтением, искренне Ваш В. В. Алтухов (подпись заместителя председателя правления банка). Июня 12-го лета 1912. С.-Петербург".

22

Вернувшись домой, Пластов потрогал кофейник - он был теплым. Скорее всего постаралась Амалия Петровна. Налил кофе, отхлебнул, повернулся - и в дверях кухни увидел высокого человека со светлыми усиками и прищуренными голубыми глазами. Опущенная правая рука - с револьвером. Вот рука чуть приподнялась:

- Спокойно, господин Пластов. Не делайте лишних движений. И вообще делайте их как можно меньше.

- Кто вы такой? По какому праву вы в моей квартире?

Усмехнулся - углом рта:

- Вопросов задавать не нужно, их буду задавать я. Иначе не исключено, что я выпущу вам пулю в живот. Понимаете? Не слышу ответа? Повторить еще раз?

Что там ни говори, под дулом револьвера стоять неприятно. Особенно когда у человека такие глаза.

- Понимаю. Что я должен делать?

- Сначала поставьте стакан. - Проследил, как стакан опустился на стол. - Вот так. Теперь отойдите к тому стулу. Сядьте.

Пластов сел. Подтянув к себе стул, человек уселся напротив, у входа в кухню. Одет в серую тройку, на голове английское кепи, все сходится с рассказом Хржановича - типичный петербургский гуляка. Смотрит не отрываясь, руку с револьвером положил на колени.

- Господин Пластов, если вы будете благоразумны, я сохраню вам жизнь. Надеюсь, вы дорожите жизнью?

Пластов не ответил, поневоле покосившись на телефон. Человек рассеянно перехватил взгляд, вздохнул.

- Шнур я обрезал на всякий случай, чтобы нам не мешали. Уверяю: если вы ответите на мои вопросы, вы сможете позвонить. И вообще жить как вам хочется.

- Что вам угодно?

- Прежде всего, г-н Пластов, я очень хотел бы знать, на кого вы работаете?

- Не понимаю. Я юрист.

- О, господин Пластов, не утомляйте меня. Вы можете прикрываться какой угодно ширмой, мне важно знать, на кого вы действительно работаете?

- Повторяю, я юрист, уже двенадцать лет состоящий в коллегии юристов. На кого я могу работать?

Человек повел подбородком, будто сдерживая зевоту.

- Именно это меня и интересует. Так на кого же?

По повадкам и по всему остальному - именно этот человек следил за ним на Съезженской. Тогда он вышел от Вологдина, сегодня был у Субботина. Может быть, здесь есть какая-то связь? Очень может быть, у Субботина он был и в тот день, когда подъезжал черный "фордзон". Вдруг, оскалившись, человек стукнул кулаком по столу, заорал:

- На кого, черт возьми? Отвечай, мерзавец, или я продырявлю тебя к чертовой матери! - Медленно поднял револьвер, прицелился. - Ну? Считаю до трех! Раз...

Похоже на игру, но рот все равно наполнился слюной. Черт его знает, вдруг выстрелит... Выдавилось само собой:

- Подождите. - Надо сообразить, быстро сообразить, какая связь между Субботиным, Волошиным и этим человеком. - Подождите, давайте поговорим спокойно.

- Два... Не желаю говорить спокойно...