- Нет. Ну, так что ты такое говорил об исполнении трех желаний? Я хочу, чтобы у меня были черные кружевные панталоны с тоненькой розовой ленточкой...
- Тсс... - перебил ее Лафайет. Он наклонил голову, прислушиваясь. Где-то рядом послышался приглушенный смех, сопровождаемый возней и пыхтеньем, как при дружеской встрече двух борцов.
- Оставайся здесь.
Лафайет прополз между кустов и обогнул посадку карликовых кедров. Звуки доносились откуда-то из зарослей впереди него. Неожиданно громко хрустнула сухая ветка.
- Ты слышала, Пуделия? Что это? - послышался хриплый шепот. Кусты дрогнули, и из-за них выглянуло лицо с отекшими глазами под челкой волос мышиного цвета. Выпученные голубые глаза уставились прямо на застывшего О'Лири. Затем до его слуха донеслось чертыхание, и голова исчезла.
- Это твой муж! - прохрипел сдавленный голос. - Собственной персоной!
Раздался женский визг, а вслед за ним послышался шум убегающих ног. Лафайет облегченно вздохнул и огляделся.
Что-то свешивающееся с куста привлекло его внимание. Это была широкая серая ряса, к подолу которой пристали опавшие листья. А рядом с ней лежала черная атласная подушка, на которой розовыми и желтыми нитками было вышито: "Инчон".
- Господи, - прошептал Лафайет. - Неужели...
Он ощупал руками землю и наткнулся на что-то мягкое, похожее на маленького пушистого зверька. О'Лири поднес находку к глазам.
- Парик!..
- Лейф, что там происходит? - раздался за ним шепот Свайнхильд. Откуда ты это взял?
- Он... он лежал здесь.
- А вот и ряса - и моя сорочка.
Свайнхильд схватила находку и прижала к груди.
- Лейф, признайся, что ты знал обо всем этом. Ты меня просто разыгрывал, когда говорил об исполнении желаний.
- Здесь должно быть кое-что еще, - сказал Лафайет, шаря руками по земле. - Есть!
Он вытащил из-под куста накладной нос с приделанными к нему очками, вставные зубы и усы.
- А вот и панталоны! Как раз такие, о каких я всегда мечтала! восторженно вскрикнула Свайнхильд, хватая что-то прозрачное.
- Лейф, негодник ты этакий!
Она обвила его шею руками и крепко поцеловала.
- Боже мой! - воскликнул Лафайет, освобождаясь из ее объятий. - Ко мне вернулись мои прежние способности. Не знаю, почему и как, но...
Он закрыл глаза:
- Наган, а к нему семь патронов.
Он выждал какое-то время, открыл глаза, а затем наклонился и пошарил под деревом.
- Странно.
Он попробовал еще раз:
- Под скамейкой лежит маузер семьсот шестьдесят пятый, автоматический, в черной кожаной кобуре, с запасной обоймой, заряженный.
Он подошел к скамейке и разрыл листву под ней.
- Ничего не понимаю - сначала получилось, а теперь - нет.
- Да брось ты, Лейф. Это была неплохая шутка, но всему свое время - нам пора сматываться. Тебе повезло, что местный повеса вырядился в рясу, отправляясь на свидание к своей милашке. Этот наряд даже лучше, чем солдатская форма.
- Неужели это было простое совпадение, - размышлял вслух Лафайет, запихивая под ремень подушку и примеряя рясу. Затем он надел парик и прикрепил нос. Свайнхильд хихикнула.
- Ну, как я выгляжу? - Лафайет повернулся.
- Шикарно! Ты похож на менестреля, одного из странствующих братьев.
- Ну что ж, неплохо.
- Да что ты, просто великолепно! Послушай, Лейф, забудь ты об этом герцоге! Ты вполне можешь стать странствующим менестрелем. Мы бы подыскали себе какой-нибудь уютный чердачок, повесили на окно занавески, а на подоконник поставили горшок с геранью и...
- Перестань говорить ерунду, Свайнхильд, - перебил ее Лафайет. - Герцог Родольфо - моя единственная надежда выбраться из этого злосчастного места.
Свайнхильд схватила его за руку:
- Лейф, не ходи во дворец! Если тебя опять схватят, тебе наверняка крышка. Неужели ты не можешь спокойно жить в Меланже и быть счастливым?
- Счастливым? Меня бьют по голове, бросают в темницу, грозят отрубить голову, а я должен быть счастлив?
- Я... я буду с тобой, Лейф.
- Ну, ну, Свайнхильд, ты добрая девушка, и я ценю твою помощь, но об этом не может быть и речи. Разве ты забыла, что меня ждет жена?
- Да, конечно... Но она где-то там, а я здесь.
Он погладил ее руку:
- Свайнхильд, у тебя все впереди. Я уверен, ты многого добьешься в этом большом городе. Ну, а у меня есть дело посерьезнее, и никто, кроме меня, не сможет его уладить. Прощай, и будь счастлива.
- Может, возьмешь с собой что-нибудь поесть?
И она протянула ему бутылку и остатки колбасы:
- Вдруг тебя опять загребут в каталажку.
- Спасибо, оставь это себе. Я надеюсь, что в следующий раз смогу поесть по-человечески.
За живой изгородью послышалось цоканье конских копыт. Лафайет бросился к проходу и выглянул на улицу. К нему приближалась кавалькада всадников в желтых ливреях и шлемах, украшенных плюмажем. Следом за ними ехала золоченая карета, запряженная парой вороных лошадей в серебряных сбруях.
В открытом окне кареты Лафайет заметил женскую ручку в перчатке и рукав платья из голубого бархата. Наклоненная женская головка повернулась в его сторону.
- Дафна! - закричал он.
Кучер щелкнул кнутом - и карета прогрохотала мимо, набирая скорость. Лафайет пролез сквозь живую изгородь и бросился за ней, стараясь заглянуть в окно. Пассажирка кареты недоуменно посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
- Дафна, - проговорил, задыхаясь, О'Лири. - Я узнал тебя. Остановись! Подожди!
Один из всадников эскорта крикнул что-то громовым голосом и повернул к нему лошадь. Поравнявшись с О'Лири, он занес над ним саблю. Лафайет успел увернуться от удара, но, споткнувшись о выбоину в мостовой, растянулся на земле во весь рост. Приподняв голову, он посмотрел вслед удаляющейся карете. А через секунду его окружили всадники на гарцующих лошадях. Прямо перед собой он увидел свирепое лицо капитана эскорта.
- Бросить этого мерзавца в темницу! - прорычал он. - Заковать его в кандалы! Вздернуть на дыбу! Пытать, но не до смерти! Леди Андрагорра, несомненно, захочет присутствовать на его казни.
- Дафна, - растерянно пробормотал Лафайет, получив удар копьем от одного из всадников. - Она даже не обернулась...
5
Новая камера Лафайета оказалась гораздо скромнее первой. В ней было сыро, а пол по размерам не превышал площадь карточного столика. О'Лири заковали в кандалы, от которых у него на лодыжках сразу же появились синяки. По ту сторону решетки камеры большерукий человек в кожаных штанах громко и весело насвистывал что-то, шевеля кочергой угли в очаге, над которым висели странной формы клещи и огромные щипцы. Справа от очага возвышалась металлическая дыба, чем-то напоминающая кровать, поставленную на попа. Но от последней ее отличали нарезные металлические прутья с ручками на обоих концах. Картину довершал стоящий слева саркофаг, утыканный заржавевшими длинными шипами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
