После этого садовник показал ей сарай в углу сада, куда после работы следовало убирать инвентарь.
Имильде показалось, что и садовник не был настроен общаться с ней.
Когда он ушел, девушка со вздохом подумала, что взялась за непомерно трудную задачу, хотя этот участок сада, если по-настоящему привести его в порядок, мог бы выглядеть очень живописно.
Его окружала кирпичная стена с изящными воротами.
В центре располагался небольшой фонтан, гораздо меньше, чем тот, что находился посреди лужайки. Фонтан представлял собой маленького купидона с рыбой в руках, изо рта которой лилась вода.
По краям фонтана стояли кувшины с давно увядшими водяными лилиями.
Нужно будет заменить их свежими цветами, подумала Имильда.
Внезапно ей пришло в голову, что она не спросила, у кого ей следует узнать, сколько денег можно потратить на приведение сада в порядок.
Отправляясь в Мелверли-холл, Имильда предполагала, что в доме должен быть секретарь либо управляющий, который ведает всеми расходами в поместье и выплачивает жалованье рабочим и прислуге. У ее отца такой человек был.
Вероятно, был он и в Мелверли-холле, но в настоящий момент отсутствовал из-за болезни, а кто его замещает, Имильда не знала, но допускала, что никто.
Все это выглядело чрезвычайно странно.
Ведь даже если сам маркиз не приезжал в поместье, он должен был заботиться о выплате жалованья домашней прислуге.
Имильда проработала в саду почти до двенадцати часов, после чего решила сходить на конюшню проведать Аполлона.
Убрав инструменты в сарай, она пошла по лужайке.
Тропинка через кусты вела прямо к конюшне.
В конюшне, как и накануне, не было ни души. Имильда подошла к стойлу, где оставила Аполлона, и с ужасом обнаружила, что оно пусто.
Она прошла по конюшне, заглядывая в другие стойла, и с удивлением обнаружила, что ими пользовались.
Вчера ясли были полны овса и сена, а пол в стойлах застелен свежей соломой.
Однако сейчас Имильда не сомневалась, что ночью в стойлах стояли лошади.
– Ничего не понимаю, – прошептала Имильда.
В этот момент с порога донесся мужской голос:
– Вы пришли, мисс? Я так и знал, что вы зайдете проведать свою лошадь.
Это был тот же пожилой конюх, с которым она разговаривала накануне.
– Пришла, – ответила Имильда. – А где Аполлон? Конюх поманил ее пальцем, и девушка поспешно подошла к нему.
– Я узнал, что вы устроились сюда на работу, и поместил вашу лошадь вместе с остальными.
Не дожидаясь ответа, он прошел во второй отсек конюшни.
Имильда последовала за ним и в первом же стойле увидела Аполлона.
При виде хозяйки конь заржал.
Открыв дверь, Имильда подошла к своему любимцу и протянула руку, поглаживая его. Аполлон, радуясь ласке, благодарно ткнулся носом в плечо девушки.
– Я поеду прокачусь, – сказала она конюху.
– Ему здесь хорошо, – заметил тот. – Здесь он не один.
Заглянув в остальные стойла, Имильда увидела еще пятерых лошадей.
Не спрашивая разрешения конюха, она внимательно осмотрела их.
Три лошади были явно преклонного возраста – возможно, принадлежали еще отцу маркиза, подумала Имильда, – а две другие – молодые.
Конюх сказал:
– Хорошие лошади, да вот беда: совсем застоялись.
– Я их выведу, – с готовностью предложила Имильда. – Но только сначала – Аполлона.
– Я очень надеялся на вас, мисс.
– Знаете что, – сказала девушка, – на Аполлоне я прокачусь после ленча, а вы тем временем оседлайте одну из молодых лошадей. Я вернусь и прокачусь на ней вокруг паддока.
– Это было бы просто замечательно, – обрадовался конюх. – По правде говоря, их совсем забросили.
– А все эти лошади принадлежат его светлости? – спросила Имильда.
Конюх открыл было рот, собираясь ответить, но промолчал, и Имильда поняла, что ему не хочется отвечать на ее вопрос.
Наступила неловкая пауза, но девушка первой нарушила ее, сказав:
– Пойду переоденусь в амазонку. Было бы очень любезно с вашей стороны, если бы вы пока оседлали Аполлона.
– Конечно, мисс, – отозвался конюх.
Имильда направилась к дому, размышляя о новой загадке, с которой она столкнулась в доме маркиза.
Кто ездил на лошадях, которые размещались в той конюшне, куда она сначала поставила Аполлона?
И почему у маркиза так мало лошадей?
Может быть, он недавно их продал?
Но если бы это было так, конюх наверняка ей сказал бы об этом.
Но главное, чьи лошади ночью стояли в тех восьми стойлах, которые сейчас были пусты?
«Рано или поздно я обязательно все узнаю», – решила Имильда.
Однако она была уверена, что расспрашивать няню бесполезно.
Когда она вошла в детскую, няня уже ждала ее у стола, накрытого к ленчу.
– Как у вас дела? – спросила старушка. – Все в порядке?
– Да, все в порядке, только предстоит много работы, чтобы сделать сад таким, каким он, наверное, был, когда его светлость был маленьким мальчиком.
Няня вздохнула:
– Мастер Вулкан был таким милым ребенком.
– Расскажите мне о нем, – попросила Имильда, усаживаясь за стол.
Она не сомневалась, что старушке будет приятно поговорить о давно минувших днях.
– Почему его светлость не приезжал сюда с тех пор, как вернулся с войны? – спросила Имильда, принимаясь за еду.
– Когда умерла ее светлость и его светлость снова женился, здесь все изменилось к худшему.
– Значит, у маркиза была мачеха?
– Да. И она сразу возненавидела пасынка, Она ревновала его к его отцу и делала все, чтобы настроить мужа, да и всех домочадцев против мальчика.
– Какой ужас! И сколько лет было его светлости, когда он лишился матери?
– Ее светлость умерла, когда ему было тринадцать лет. Все в поместье оплакивали ее кончину. Она была замечательной женщиной, но все-таки его светлость женился снова.
Вздохнув, няня продолжала:
– Что ж, его понять можно: он чувствовал себя ужасно одиноким. А его новоиспеченная жена жаждала стать маркизой, и когда она получила то, что хотела, никому в доме житья от нее не стало.
Имильда начала понимать, почему маркиза не тянет в родное поместье.
А няня продолжала свой рассказ о том, как мачеха издевалась над ним, придиралась к нему по любому поводу, да и без всякого повода.
– После того как маркиз уехал учиться в Оксфорд, он, когда приезжал сюда на каникулы, рассказывал мне, как ему плохо и как он несчастен. Мачеха превратила его жизнь в сущий ад. Надеюсь, сейчас она сама там пребывает, хотя и грешно так говорить о мертвых.
Имильда с горечью подумала, как тяжело жилось маркизу рядом с женщиной, которая так ненавидела его.
Рассказ няни тронул ее до глубины души.
А старушке, похоже, нужно было выговориться: слишком долго она молчала.
