Читаем без скачивания Девушка с Рублевки - Наталья Баклина

– Кого? – не удержалась я. – Мужчину или мамонта?

– Обоих, – хмыкнула Татьяна. – Сначала мужика, чтобы смог на охоту пойти, потом мамонта, чтобы смог мужика накормить.

– Ой, ребята, вы здесь! Я сейчас к вам вернусь! – Аленка, бросила сумочку на свободный стул и исчезла.

– Она же в ресторан собиралась? – удивилась я. – Не срослось, что ли?

Мы немного погадали, что не так со свиданием подруги, и тут она появилась с тарелкой десертов.

– Ален, тебя этот твой Саид не покормил, что ли? – спросила я. – Как в ресторан съездили?

– Какой «съездили»! Знаешь, где ресторан? Вон за стенкой комнатки. Это их рестораны. Хочешь тебе – мексиканский, хочешь – итальянский. Мы пошли, как дураки, в рыбный, я наелась какой-то дряни. А потом он мне – бонжур-оревуар, и свалил. Дела у него!

Она фыркнула и принялась за пирожные. Увы, романтическое свидание не состоялось.

– Да ладно тебе, не расстраивайся, – коснулась ее руки Ирина. – Здесь тоже хорошо можно развлечься. Я смотрела программу – сначала шоу-варьете, потом дансинг, потом дискотека.

– Ладно, – мрачно согласилась Аленка, – будет вам варьете. Вина закажем?

Обещанное шоу-варьете оказалось концертом, подготовленным силами местных аниматоров. Давали его в конференц-зале, пристроенном к основному зданию отеля. Идти туда надо было через улицу, уже совсем «ночную» – темнело здесь часов в шесть вечера по-нашему. Тьма была по-южному абсолютной, и казалось, стоит только сойти с дорожки, отмеченной огоньками невысоких фонарей, стоит только потерять из виду вывеску конференц-зала – так и будешь бродить по громадной территории, натыкаясь на кусты и пальмы. Мы, держась вместе, благополучно добрались до места и почти не опоздали. Действо на небольшой сцене с ширмами-кулисами только начиналось. Зал был забит почти полностью, и нам пришлось рассыпаться, отыскивая себе места. Девчонки нашли три кресла ближе к сцене, а я с шефом застряла в задних рядах.

На сцене под звуки «самбы» метались три пары. Парни в блестящих штанах и манишках на голое тело, девушки в шлемах с перьями и купальниках, открывавших бедра и спины. Пять человек танцевали слаженно, а шестая, самая тоненькая и невысокая девушка, танцевала как-то напряженно, «в полноги», то и дело поглядывая на остальных. Но танец понравился, зрители шумели и аплодировали.

– Тоже мне, шоу! Самодеятельность дворовая! – фыркнул шеф.

Следующими на сцену вышли европеец и африканец. Они сели на стулья, развернули газеты и под музыку стали изображать, как они их читают, потом меняются газетами, потом – местами. Движения танцоров были нарочито прерывистыми, будто они – заводные манекены. А потом «манекены» отшвырнули стулья и выдали такой брейк-данс, что публика взвыла от восторга и зашлась в овациях.

– Да, эти чуть получше. – Пенкин смотрел на танцоров, брезгливо оттопырив губу. – Но не «Мулен Руж».

– А вы бывали в «Мулен Руж»? – удивилась я: тоже мне, эксперт.

– Бывал. Я много где бывал и такое видел, что эта самодеятельность для отеля пять звезд «ультра» – просто позор.

– Да ладно вам, Виктор Алексеевич, стараются ведь ребята, – заступилась я.

– Оно и видно, как стараются. А настоящий профессионал танцует так, что зрители забывают, где они и что с ними.

Теперь на сцене был парень, наряженный в жуткую тетку: зеленое платье с блестками, черный парик, гротескный макияж. Парень под фонограмму открывал рот и тряс накладным бюстом. Клоунада отдавала пошлостью. Или это я прониклась настроением шефа? Вот ведь, испортил впечатление от концерта. Впрочем, следующим номером был лирический дуэт, ребята порхали по сцене, почти как в балете, и я опять загляделась.

– Правда, молодцы? – сказала Ирина, когда мы после часового шоу возвращались в отель.

– Мне понравилось, – согласилась я. – А Виктору Алексеевичу – нет.

– Почему? По-моему, очень мило у них получилось, – заметила Ирина.

– Девочки, покатайтесь, как я, по миру, и вас перестанут занимать такие вот халтурные концерты, – пожал плечами Пенкин.

– Ой, ой, какой среди нас турист бывалый затесался, – фыркнула Аленка. – Вить, хорош выделываться, а?

– Ты хочешь сказать, я вру? – набычился мой шеф. – Я в отличие от многих пятьдесят раз за границей побывал, всю Европу объездил! И могу отличить качественный сервис от лажи местного замеса!

– Конечно, конечно, – успокоила всех Татьяна. – Кто же спорит! Может быть, и нам когда-нибудь повезет настоящее шоу посмотреть. А пока мы и такому рады.

Выпендреж Пенкина не то чтобы испортил мне настроение, но слегка омрачил радость от концерта, который лично я воспринимала как продолжение праздника неожиданного отпуска. Море, солнце, песок, вкусное вино, хорошая еда, забавное зрелище. А Пенкин нас будто мордой ткнул: мол, ничего-то вы, бедные, слаще морковки не едали. Наверное, поэтому в холле я постаралась задержаться, чтобы больше не видеть сегодня шефа.

Мне удалось затеряться в очереди за коктейлями. Бармен колдовал с напитками, смешивая алкогольные и безалкогольные коктейли из соков, газировок, вермутов и джинов. Среди бутылок я даже русскую водку заметила. Пока стояла, ждала своей очереди, успела понять, что типовые алкогольные рецепты меня не устраивают – слишком много спиртного. И когда он с улыбкой взглянул на меня, я сделала заказ: на четверть бокала мартини, остальное – цитрон. По-английски в моем исполнении это звучало примерно так:

– A little of Martini, чуть-чуть, – и показала пальцами, сколько. – And many «Цитрон».

Бармен капнул мартини в бокал и уточнил:

– Тю-тю?

– More. – Я показала уровень пальцем и засмеялась.

Он долил, я кивнула, потом добавил лимонной газировки, воткнул трубочку, повесил на стенку бокала ломтик лимона и протянул мне:

– Тю-тю.

– Чуть-чуть! – Я уже смеялась. – No «тю-тю», «чуть-чуть», a little!

– Чью-тю, – повторил бармен, запоминая. Я кивнула и пошла искать, куда бы присесть. Смесь в бокале получилась самое то – вкусно и некрепко.

Тем временем народ собирался к пятачку на паркете, где шли приготовления к танцам. Какой-то дядька устанавливал синтезатор и проверял микрофоны. Повозился еще немного и выдал что-то зажигательное латиноамериканское. Ноги сами застучали в такт, но скакать в одиночестве было неловко. Молодежь принялась вытаскивать отдыхающих на танцпол. Я узнала девушку, которая ошибалась в самбе на сцене. Потом узнала паренька, танцевавшего лирический балетный номер. Ага, понятно, аниматоры шевелят гостей. Ну и меня пошевелите, пожалуйста!

И меня словно услышали: подошел невысокий парнишка и пригласил на танец. Повел аккуратно и начал осторожно, через такт, водить меня туда-сюда. То ли устал за день, то ли решил, что тетка, то есть я, слишком неповоротливая, чтобы дать нормальный драйв. Скорее всего первое, рядом другой аниматор крутил раскрасневшуюся счастливую толстуху.

Музыка закончилась, мой партнер вежливо вернул меня на место. Тут же певец начал другую песню, тоже заводную. Пел он просто здорово. Мой аниматор уже вытаскивал из толпы – а кольцо зрителей, сидевших у паркета, было довольно плотным – следующую партнершу. А я как же?

– Ларис, пошли танцевать! – Ко мне пробралась Татьяна.

– Пошли! – обрадовалась я, все не одной топтаться. – А Ира где?

– В номере спит, устала.

Мы выскочили на середину и принялись наяривать что-то вроде чарльстона.

Возле нас выламывался парень, тот, что во время шоу рядился в вульгарную тетку. Он как-то так поводил бедрами, складывал руки и смотрел из-под тяжелых ресниц, что сразу было ясно, мальчик – гей.

Третьей песней был «Казачок» из «чингисханского» репертуара. Народ на танцполе замер – соображая, как под такое танцевать.

– Тань, может, покажем им плясовую?

– А ты умеешь?

– Я в школе в танцевальную студию ходила! Мы там народные танцы учили, всякие «веревочки» с «ковырялочками».

И тут та девочка, что ошибалась в «самбе», вдруг затанцевала «веревочку», «ковырялочку» и кое-что еще из украинских движений. Ну ничего себе! Украинские танцы в африканском отеле, где и по-русски-то почти никто не говорит! Если уж эта француженка, или кто там она, танцует, то нам с Танюхой сам бог велел.

– Тань, давай!

Мы пристроились рядом с аниматоршей и стали за ней повторять движения.

Она похвалила нас по-английски, когда музыка закончилась и певец взял паузу на передышку.

– Говорит, что мы с тобой хорошо танцевали, – начала я переводить Татьяне, как танцовщица вдруг завопила:

– Девчонки, вы русские! – И кинулась к нам обниматься. – Господи, как же я соскучилась по русскому языку, все английский да английский. Меня Нина зовут.

– Я Таня, это – Лариса, – представила нас Татьяна, отведя Нину к свободному креслу. – Взять тебе что-нибудь попить?