В столичном Роме, куда вернулся Альвах, ему долго не везло. Несмотря на то, что необходимость в защитниках у Храма все возрастала, именно Альвах отчего-то пришелся не по душе приемщику. Пробившись несколько месяцев и так и не получив согласия, молодой легионер решил подойти к службам Храма с другой стороны. И – присоединился к охотникам за нечистью.
Сюда принимали всех желающих, у кого был хоть сколько-нибудь значимый военный опыт. Несмотря на то, что Прорва была отгорожена от мира смертных холмами и высоким забором, которые охранялись день и ночь, в самом мире хватало порождений Лии. Они оставались со времен войн Светлого и Темной и постоянно плодились. Охотники за нечистью гибли десятками, гоняясь за тварями. Но те, кто выживал, снискали почет и уважение, находясь под протекторатом Храма.
Марку Альваху повезло. Он не погиб, раз за разом выходя живым из, порой, смертельно опасных передряг. В одной такой он едва не остался без лица, когда его отряд наткнулся на гнездо Когтистого Ужаса. В другой, пролежав почти четыре восхода, вплетенным в гнойную тину болотной гидры, едва сам не превратился в гной и не пошел на корм ее выводку. Тогда же, в болоте, он получил дурную болезнь нутра, что заставляла его простужаться от самых малых холодов и по осенней слякоти кашлять кровью. Но, в конце концов, эти испытания оказались не напрасны. По прошествии некоторого времени он вновь подал заявку на вступление в ряды защитников Храма. Приемщик к тому времени сменился. И – взор Лея смягчился к своему верному и настойчивому слуге. Двери Храма перед ним раскрылись.
К этому времени Альвах остался без отца. Мать и трех сестер еще до того, как он вошел в возраст юности, унесла красная лихорадка. Молодой подручный Инквизитора третьей степени оказался владельцем не большого, но и не малого поместья в дальнем пригороде Вечного Рома.
Альвах не думал долго. Прожив четверть столетия, он еще не помышлял о семье. Покупатель на его дом, поля и сады нашелся быстро, и торговался недолго. Вскоре деньги и владение сменили хозяев.
Получив золото, молодой помощник Инквизитора распорядился ими неожиданно разумно. Отыскав лучшего мага Вечного Рома, он отнес большую часть денег ему. Мужи-маги не владели способностью излечивать тела – это было в ведении жен, когда те еще могли рождаться с даром. Но лучший маг Рома владел другой способностью – нагревать кристаллы из лечебных солей, которые с немыслимыми сложностями были доставлены ему из-за большой воды. Сидевший между ними Альвах часами терпеливо вдыхал горькие, вонючие испарения кристаллов – и, с благословения Светлого, после долгих хождений избавился от кровавого кашля.
Вторую часть, меньшую, но довольно весомую, он потратил с еще большей пользой. Храм Светлого получил неожиданно щедрое пожертвование – и верность его скромного слуги не осталась незамеченной. Поднахватавшийся за своим наставником Альвах вскоре сам стал Инквизитором третьей, а после выказанного должностного рвения – и второй степени. Это была высочайшая ступень для человека недуховного сана, но на пока Альвах ограничился ею. Ему нравилось его новое положение, нравился выказываемый ему почет, и трепет, что испытывали перед его внушительной фигурой прочие смертные. Он не был законом, что мог карать и миловать – но был рукой этого закона. Отдаваясь служению Храму, он взамен взял от Храма все, что тот только мог ему дать.
Не посвященные в сан Инквизиторы, все же, должны были вести достойный воинов Светлого образ жизни. Марк Альвах добросовестно следовал всем накладываемым обетам, за исключением одного – целомудрия. Кровь мужчины, рожденного в день Великого Солнцестояния, бежала по жилам быстрее, чем у прочих мужей, и Альвах считал это достаточным оправданием для потакания своей единственной слабости. Во всем прочем он был неприхотлив, и даже жил в келье при храме, так и не озаботившись, чтобы заняться устроительством собственного родового гнезда, как полагалось любому достойному роману, который уже достиг того, чего только мог, и постепенно подходил к середине жизни.
Вот почему у него теперь не было дома или даже просто комнаты, куда можно было бы вернуться. Впрочем, в той самой келье, которая все еще оставалась за ним, в каменной кладке под полом был тайник, а в тайнике – то, что господин Инквизитор откладывал с каждого жалования. Этого наверняка не хватило бы для оплаты услуг даже мага первой степени, не то, что такого, на которого Альвах спустил половину золота за дом. Но на консультацию у магов в Библиотеке должно хватить. Это была единственная возможность узнать о природе того проклятия, которое наложила на него горгона. И способах избавления от него.
Альвах не знал, как проберется в кельи монастыря, в который разрешено было входить только мужчинам, в таком виде. Но спрятанные там деньги были единственной целью, которая оставалась у вчерашнего господина Инквизитора.
Еще можно было упасть на меч. Не зря ведь полуослепленный безумием роман столько времени волок его за собой.
И после смерти угодить в царство Лии. Ведь Лей отвергал самоубийц.
Доев шишки и побросав их шелуху в огонь, Альвах решил, что еще успеется. Самоубийство предполагало конец всему. Но Альваху - до сих пор, очень нравилось жить.
Это было накануне. А ночью случился сон – сон о прошлой жизни, который закончился кошмаром.
… Альвах подкинул в костер горсть заготовленных сучьев. Ему повезло – после ранних заморозков, на земли Веллии пришла осенняя оттепель. Так бывало перед зимой. Роман не сомневался – еще день-два, и тогда его не спасет даже подаренное ведьмой лошадиное здоровье.
Нужно было где-то раздобыть одежду. Женскую одежду, добавил про себя бывший Инквизитор и, поморщившись, сплюнул.
Тело, в котором он оказался заперт, раздражало его до крайности, до исступления. Оно было красивым – для женщины. И, должно быть, жена какого-нибудь богатого вельможи, которого могла подцепить на свои прелести такая красотка, была бы всем довольна.
Бывший легионер, бывший охотник за нечистью и бывший Инквизитор второй степени доволен не был. С трудом обуздав охватывавшую его злость из-за колыхавшихся при всяком движении грудей и лезших в лицо волос, он, в конце концов, перевязал и те, и другие надранными с деревьев подкорными волокнами. Волосы он хотел отрезать вообще, но, после раздумий, оставил. Куцая женщина могла привлечь даже больше внимания, чем женщина без одежды.
Разобравшись с грехом пополам с этим, Альвах перенес внимание на другое. Злобно выругав ведьму уже не за то, что был проклят в женщину, а за то, что он стал такой коротконогой женщиной, которая на один обычный мужской шаг делала своих три и утомлялась от долгих переходов до ломоты в костях, роман занялся единственным и последним, что оставалось у него от прошлой жизни – мечом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
